В общем, с огромным удовольствием, словно только ждал возможности посплетничать, распорядитель рассказал, что Эмрис была дочерью советника кейрима южных земель. И Ашер своровал будущую буквально на глазах у ее отца. Скандал поднялся по обе стороны Каменной гряды, отделявшей Хайдес от Авиона, но будущие супруги исчезли на две недели, а вернулись…

— С черными брачными письменами, — понизив голос, заговорщицким тоном проговорил Тиль. — Понимаете? Письмена проявляются, когда молодые становится супругами в полном смысле этого слова. Только после этого брак считается заключенным.

— Нас с кейримом Зорном тоже разрисуют… вот этим всем? Обручальными кольцами, как в Талуссии, не обойдемся?

— Кейрим — хранитель традиций…

И кажется, у меня к нему только что появился очередной принципиальный вопрос.

— А где сейчас он? — не особо вежливо перебила я.

— Улетел.

— Но он ведь обещал вернуться? — уточнила я.

С блаженной улыбкой Тиль покачал головой и объявил:

— Он ничего не обещал, но к брачному обряду точно появится.

— В таком случае, выдайте мне книгу о драконьих традициях. Похоже, я упустила массу крайне важных деталей.

Дворцовая библиотека пряталась за дубовыми дверьми в одной из башен. Небольшая, узкие лестницы вели между стеллажами из черного дерева, забитыми книгами в кожаных переплетах. Напротив большого камина по виду удобный диванчик, на столе в беспорядке валялись свернутые трубочками и придавленные томиками раскрытые карты.

Возле окна на деревянной ноге стоял квадратный стол с двумя кожаными креслами. Крышка этого стола представляла собой разлинованное поле для игры с выставленными фигуры из бронзы и черненного серебра. На клетках с двух сторон были выставлены миниатюрные замки, крошечные человеческие фигурки, выложены плашки с чеканными изображениями плавных рек, дорог, крутых перекрестков. Игра называлась «Эграмм» и переводилась с валейского языка, как «покорение замка», но у нас ее называли по-простому «валейские шахматы», хотя ничего близкого к настоящим шахматам она не имела.

— Кто играет в эграмм? — поинтересовалась я, с любопытством изучая начатую партию.

— Кейрим Зорн, — пояснил Тиль.

Сама от себя не ожидая, я открыла шкатулку с серебряными фигурами, вытащила из деревянного отсека крошечный замок с острым реалистичным шпилем и выставила на игровое поле в том самом месте, где противник мог бы построить собственный город. Но я его опередила.

На следующий день в покоях появился художник, объявивший, что ему приказали написать мой добрачный портрет, который непременно повесят в семейной галерее в пару с портретом кейрима. А на игровой доске в библиотеке появился крошечный храм в трех клетках от поставленного накануне замка. Похоже, Зорн вернулся во дворец, обнаружил, что в игре обзавелся реальным противником и принял вызов. Он начал захватывать мои земли!

ГЛАВА 3. Покорение замка

Художник заявил, что работа над портретом займет не меньше недели, и трудился не покладая рук, кистей и деревянной палитры. Писал вдохновенно с самого утра и до полудня, пока не менялся свет. Покои начали пахнуть, как художественная мастерская, хотя Ренисса беспрестанно проветривала комнаты.

Между тем на игровом поле эграмма разворачивалась яростная битва. Я не давала противнику спуску! Придирчиво изучала расчетливые ходы Зорна и отвечала какой-нибудь хитростью. Протягивала реки, вынуждая его занимать водой собственные территории, выставляла фигурки людей, давая понять, что территория обжитая, и каждый раз с предвкушением ждала, чем он ответит…

В один из вечеров, оставив в партии хитроумную ловушку, я вернулась из библиотеки и обнаружила Эмрис, скромно сидящую на диванчике возле открытой жаровни. От обогревающих камней струился тепло и в неярком свете магических светильников было заметно, как дрожит воздух.

При виде меня девушка вскочила на ноги и подхватила соскользнувший с колен белый сверток.

— Меня впустила Ренисса.

— А где она? — Я невольно оглядела комнату, словно горничная пряталась за занавеской или в темном уголке.

— Ушла за сладостями. — Эмрис замялась. — У тебя тепло!

— Ты пришла погреться?

— Я пришла с миром! В смысле, со свадебным даром! — заявила она, встряхнув сверток, и развернула длинную ночной сорочку с одним рукавом и алым вышитым орнаментом на вороте. — На первую брачную ночь. Один рукав еще не успела пришить.

На наших глазах второй рукав оторвался и шлепнулся на пол. Видимо, держался на честном слове и трех стежках.

— Второй тоже только наметала, — смутилась мастерица и нырнула за отвалившийся частью сорочку. — На подоле еще будет волан.

— Красиво, — сдержанно похвалила я.

Если верить книге традиций, выданной мне Тилем, драконы крайне трепетно относились к дарам.