Однако обручение затянулось на долгие шесть лет. Я успела окончить магистратуру, потерять отца, относить траур и начать преподавать. Дмитрий строил карьеру. Уезжал из Талуссии и возвращался, а в начале июня решил, что семья с бывшей профессорской дочерью больше не вписывается в его грандиозные планы. И разорвал помолвку.

День был ясный и солнечный. Мы сидели в уютной кофейне, и Дмитрий, поймав мой взгляд, сказал ровным голосом:

— Мы стали совсем чужими, Эмми.

— Ты мне не чужой, — заспорила я.

Внутри горячей волной разливалась смесь из бессилия, паники и отчаянья.

— Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за незнакомца, — продолжил он. — Ради всего хорошего, что между нами было, не могу так с тобой поступить. Я слишком дорожу тобой, Эмми!

— Дорожишь чужим человеком? Ты понимаешь, какой бред несешь? — с ледяной интонацией спросила я. — Почему просто не сказать: давай разорвем помолвку?

— Давай разорвем помолвку, — не задумываясь, предложил тот.

Не произнося ни слова, я с достоинством поднялась из-за столика, подхватила сумочку и двинулась к выходу. Иначе сорвусь и выругаюсь на валейском. В этом языке весьма забористая брань!

— Ты не ответила! — бросил Дмитрий мне в спину.

На глаза упала красная пелена. Присыпать расставание бранью я не стала, а подняла чашку и полила голову обескураженного жениха черным кофе. Посетители подавились на вздохе, а из угла донеслись жидкие аплодисменты.

— Разорвали, — вернув опустевшую чашку на блюдце, прокомментировала я и положила на стол монетку: — Вам на прачечную, господин Горов, а то рубашка запачкалась.

Сегодня он выглядел, как в день расставания: лицо окаменело, во взгляде читался вопрос. Дмитрий явно не верил, что я выбрала дракона, и забывал об обязанностях. Перевод был паршив, а акцент — чудовищен. В конечном итоге владыка сдался: повернулся ко мне и попросил перевести:

— Я благодарю от короля Талуссии за душевные поздравления и буду рад видеть посланников на свадьбе.

— Ритуальная фраза? — уточнила я.

— Дань вежливости, — подсказал он.

Поздравления, надо сказать, были сухие, как корочка двухнедельного хлебушка, и не стоили многословных благодарностей. Да и сами посланцы выглядели так, словно сжевали по дольке лимона. В кабинете все давно поняли, что в заложниках невесту не держат и силой под венец не ведут. Она, конечно, слегка лохмата после полета на драконе, но предложения от владык бескрайнего Авиона не всегда случаются в идеальный момент.

2-3

От воспоминаний меня отвлек вопрос Зорна, заданный с мягкой иронией:

— Бывший жених предложил спасти тебя из лап дракона?

— На то он и бывший, чтобы уже ни от чего меня не спасать, — ответила я, сминая записку в кулаке. — Но по дружбе предупредил, что драконы не только любопытный, но и коварный народ.

— И самый коварный из этого народа, должно быть, кейрим? — поддержал ехидную шутку владыка.

— А вы самый коварный, кейрим Риард? — уточнила я, изогнув брови.

Темные внимательные глаза Зорна смеялись. Губы дрогнули, и на лице вдруг появилась улыбка, неожиданно явившая обаятельную ямочку на левой щеке.

— Тебе стоит придирчивее изучить условия брачного союза, — посоветовал он, видимо, намекнув на правильный ответ, и протянул в мою сторону закрытую папку.

Случилась некоторая заминка. На диван я уселась умышленно, и с будущим мужем нас разделяло расстояние в лучших традициях поборниц нравственности. Он не торопился подняться с кресла и, видимо, ждал, как я поступлю в неловкой во всех отношениях ситуации.

Я решила, что поздно демонстрировать аристократическую гордость, когда уже успела выторговать почти неприличное количество золотых слитков, и по-простому сдвинулась на диванных подушках в сторону дракона. Перегнувшись через резной деревянный подлокотник, забрала папку и вытащила исписанный твердым почерком лист белой бумаги с изображением раскрывшего крылья дракона в уголке.

На первый взгляд, Зорн указал все, о чем мы говорили в гостиной перед встречей с посланцами из Талуссии, и не добавил ничего лишнего. Через четыре месяца я стану совершенно свободной и крайне богатой бывшей женой кейрима Авиона.

Открыв папку, я достала из кармашка на сгибе золотую перьевую ручку, сняла колпачок и хотела поставить подпись. Острие замерло, не коснувшись бумаги.

— Мы будем жить в разных покоях, — резковато произнесла я.

— Разумеется, — согласился Зорн.

— Как много обязанностей ляжет на мои плечи?

Я бросила на него острый взгляд.

— Ты здесь временно и вольна делать то, что пожелаешь.

— Устроить переделку дворца? — исключительно из вредности спросила я.

— Все, кроме перестройки дворца, — поправился он. — Ремонт ты закончить не успеешь.

Последовала долгая пауза. Мы смотрели глаза в глаза. Я пыталась отыскать подвох и нащупать любое проявление знаменитого драконьего коварства, но владыка, казалось, был абсолютно честен.

— Что если через четыре месяца ты не захочешь меня отпустить? — спросила я, плюнув на официальное обращение.