Плотник почесал затылок, вглядываясь в линии.

— Чудно́ это, Анастасия Павловна, — пробасил он. — Самокатное кресло, значит? Не видывали мы такого. А ежели развалится под весом-то?

— Не развалится, если сделаешь в точности, как нарисовано. Ну а, коли руки из того места не растут… — выдержала многозначительную паузу и посмотрела на него так, как на своих мастеров из мебельного цеха. Реакция оказалась схожей: мужик притих и втянул голову в плечи. — Сделаешь пазы «ласточкин хвост», проклеишь швы намертво. Кузьма, колеса обобьешь кожей, чтобы не гремели по паркету. К утру должно быть готово.

— Сделаем, матушка, — произнес кузнец, внимательно изучая детали. — Понятно все вроде. Оси из доброй стали выкуем.

— Вот и замечательно. Ступайте!

Пока свекровь не заявилась, — мысленно добавила про себя.

— Михаил, — повернулась к управляющему, — ты привел парня, о котором я просила?

— Привел, барышня. — Михаил вышел за дверь на секунду и позвал плечистого молодца с хмурым лицом. — Прохор это, Тихона внук, крепкий и надежный. Слово хозяйское для него закон. Обидеть вас никому не даст.

Прошка выглядел как идеальный телохранитель и «двигатель» моей будущей коляски. Мне требовалась под рукой сила, на которую можно опереться в буквальном смысле.

— Хорошо, — я удовлетворенно кивнула. — Оставайся у двери, Прохор. Никого не впускай без моего разрешения.

Мужики начали собираться, обсуждая на ходу детали работы, как вдруг дверь распахнулась так сильно, что ударилась о стену. На пороге появилась Татьяна Львовна.

Ее лицо было пунцовым от гнева, а ноздри мелко подрагивали. Она выглядела как фурия, готовая испепелить все на своем пути. За ее спиной маячили Глафира и Пелагея, с лицами, полными праведного негодования.

— Что здесь происходит?! — взвизгнула свекровь, указывая пальцем на плотника. — Мужики в спальне княгини! Грязные, вонючие холопы! Анастасия, вы окончательно лишились рассудка? Это позор! Несмываемое пятно на чести Горчаковых!

Я спокойно сложила чертеж, не выказывая ни капли страха.

— Выйдите все, кроме Татьяны Львовны, — произнесла выдержанным тоном, которого больше всего опасались подчиненные. Потому что знали — следом разразится буря. — Плотник и кузнец — за работу. Прохор, исполняй приказ.

Слуги испарились в мгновение ока. Даже свекровь на секунду осеклась, пораженная моим спокойствием. Но ярость быстро взяла верх. Она подлетела к кровати, замахиваясь для удара, но я перехватила ее запястье. Хватка у меня была слабее, чем раньше, но решимости дать отпор хватало в избытке.

— Как вы смеете раздавать тут приказы?! — прошипела она. — Я хозяйка этого дома!

— Ошибаетесь, Татьяна Львовна. — Отбросила ее руку. — Хозяйка здесь я — законная жена князя Дмитрия Горчакова. — Наверняка я этого не знала, но тут главное держать уверенный тон. — И пока мой муж жив, я обладаю всей полнотой власти в этих стенах. Если вы об этом забыли, с радостью освежу вашу память.

— Ты... Неблагодарная девчонка! — свекровь задохнулась от возмущения, хватаясь за сердце. — Мы тебя из грязи вытащили! Мой сын женился на тебе из милости!

— Из милости? — Меня пробило на смех, полный разочарования и горечи. — Скажите лучше — из долга крови перед моим отцом, который спас жизнь вашему мужу. Это вы позорите собственный дом, Татьяна Львовна. Привечаете за моей спиной распутных девиц вроде Натальи Ведищевой, пока ваша законная невестка истекают кровью после падения. Сразу видно, как низко вы цените память покойного супруга, раз позволяете слугам унижать дочь его спасителя.

— Что ты несешь? — женщина побледнела. — Какие слуги?

— Глафира и Пелагея, — с удовольствием сдала наглых девиц, наслаждаясь ее замешательством. — Они, не стесняясь моего присутствия, обсуждали мои «капризы» и «истерики». Если вы не способны приструнить собственную челядь, значит, вы никчемная управительница. В моем доме такого не было и не будет.

— Твой дом — гнилая лесопилка в Воронежских лесах! — выкрикнула свекровь, теряя остатки аристократического лоска. — Дмитрий отправит тебя в Горчаково, и ты сгниешь там в одиночестве! Никто и не вспомнит о твоем существовании!

— Пусть отправляет, — я пожала плечами. — Но пока я здесь, то буду жить так, как подобает княгине. И если мне требуется кресло, чтобы не быть обузой, я его получу. А если вы еще раз посмеете ворваться в мою спальню без стука или оскорбить моих людей — я потребую публичного извинения перед всем домом. Уж поверьте, я найду способ донести правду до Дмитрия. Он, может, меня и не любит, но скандалы в высшем свете ему ни к чему.

Татьяна Львовна вытаращилась на меня так, словно видела впервые. Ее губы дрожали, а в глазах плескалось бессильное бешенство. Она не узнавала меня и явно не понимала, куда делась робкая и заискивающая перед ней невестка.

— Ты об этом пожалеешь! — выплюнула свекровь, разворачиваясь к выходу. — Дмитрий узнает о твоей наглости сегодня же.