— Вы сами приказали мне не вставать с постели и беречь ногу, Дмитрий Николаевич. — Указала на поврежденную конечность, скрытую под пледом. — Я лишь свято чту ваше слово, которое в этом доме должно быть законом для всех, включая меня. Чтобы исполнить вашу волю и не быть обузой, мне потребовалось специальное кресло, а для его изготовления нужны мастера.

Он смотрел на меня, тяжело дыша и с тем же непониманием, как и в глазах свекрови недавно. Кардинальное преображение постоянно ноющей рохли, пытающейся привлечь его внимание, явно выбивало из колеи.

— Выходит, я во всем виноват, а ты — святая мученица? — он горько усмехнулся, но магическое давление начало медленно спадать.

— Дмитрий, я лишь хочу, чтобы в нашем доме был порядок, а слуги оказывали мне положенное уважение. Ведь в моем лице они также пренебрегли и вами. — Смело встретила его взгляд. — Если матушка не справляется с управлением, я возьму на себя это бремя, чтобы избавить ее от лишних хлопот. По крайней мере, до моего отъезда. И если для этого мне следует приструнить парочку слуг, то так тому и быть.

Дмитрий молчал так долго, что я расслышала бешеный стук собственного сердца, отдающийся в ушах набатом.

— Ты изменилась, Анастасия, — наконец произнес он с каким-то странным пугающим предвкушением. — Слишком сильно изменилась за один день. Удар головой пошел тебе на пользу. Или ты нарочно носила маску, дожидаясь удобного момента?

— Я осознала, что вела себя неправильно. Освежила память, воспользовавшись книгами из библиотеки, и поняла, что задача хорошей супруги поддерживать мужа всегда и во всем, — четко произнесла каждое слово, стараясь, чтобы голос не дрогнул от подступившей к горлу тошноты.

— Посмотрим, как долго продержится твоя спесь в глуши. — Князь развернулся, взметнув полами плаща, как крыльями огромного ворона. — Через неделю ты уедешь. И не надейся, что твои новые фокусы заставят меня изменить решение.

Он вышел, не оборачиваясь, оставив после себя ощущение абсолютной вымораживающей пустоты. Я обмякла в кресле, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь, а из глаз против моей воли катятся горячие слезы. Реакция на стресс или же… Остатки былых чувств прежней Анастасии, которые въелись глубоко на подкорку?

— Я выживу, — прошептала в темноту, сжимая в кулаке обрывок чертежа. — Клянусь всеми богами этого мира, я выживу и заставлю тебя считаться со мной.

Колено заныло, предвещая долгую и мучительную ночь. Но я была довольна собой. Еще один раунд остался за мной. Только теперь Дмитрий будет следить за каждым моим шагом.

Мне следовало быть осторожнее, действовать еще быстрее и расчетливее, используя каждую секунду до отъезда в свою пользу.

Я закрыла глаза, представляя себе вековые сосны и дикую природу далекого края. В Щепкино, среди леса и шума воды, я построю свою империю, и никакой князь мне не помешает. Дрожь постепенно утихла, сменяясь холодной решимостью довести дело до конца.

— Барышня... Вы живы? — в дверь тихо поскреблась Дуняша. — А я вам покушать принесла. Засиделись вы и забыли поужинать.

— Жива, конечно. — Я заставила себя выпрямиться и вытереть слезы. — Принеси мне еще чернил. Нам предстоит много работы до рассвета.

***

Дорогие читатели! Продолжаем знакомиться с книгами литмоба "Попаданка в Золотой век". Сегодня хочу представить вам историю Татьяны Михаль

Купеческая жена

≪ Попала в другой мир и стала ненужной женой! ≫

Мой муж - инвалид с характером танка, а в доме мыши доедают последние крошки.

Но я хирург! Скальпель, реанимация и ночные дежурства закалили меня.

Граф Вяземский смотрит сквозь меня, родня считает пустым местом. Местные лекари уже похоронили графа заживо.

Зря.

Верну зрение мужу, поставлю его на ноги, наведу порядок в доме и сердцах.

Заодно докажу, что настоящий хирург не пасует ни перед гнойным сепсисом, ни перед наглыми родственниками!

И уж тем более ни перед собственным супругом, который ещё не понял, с кем связался!

Читать здесь... -

Глава 11

Рассвет просочился в комнату серыми щупальцами, выхватывая из темноты очертания новой реальности. Я не спала, вслушиваясь в далекий перестук молотков, доносившийся из дворовых пристроек.

Пантелей и Кузьма работали всю ночь, и этот звук казался мне слаще любой колыбельной. В мире, где магия считалась высшим благом, я ставила на сталь и дерево.

Утром первой в комнату заглянула Дуняша. Убедившись, что я не сплю, она помогла надеть домашнее платье и позвала Прохора, который вкатил в покои мое детище.

— Готово, барышня. Пантелей сказывал, на совесть сработано, — прогудел он, опуская глаза.

Я жадным взглядом впилась в конструкцию. Мастера использовали массивное дубовое кресло, которое водрузили на два высоких колеса с коваными ободами, обтянутых толстой кожей, чтобы смягчить ход по паркету. Подлокотники отполировали до зеркального блеска.