Она цеплялась за эту надежду последние десять часов, игнорируя тиски страха и камня, душившие ее. Небо над головой качалось — смоляно-черное. И все же она держалась. Когда все полетело к чертям, она находилась в дальнем углу рынка. Спасение займет время. Крики лишь пустят на ветер драгоценный воздух.

Ночео. Между Арсамеей, Эдессой и теперь им она усвоила одну истину: распад на части вовсе не делает сильнее. Он искажает твое собственное отражение в твоих же глазах до тех пор, пока ты перестаешь себя понимать.

Хуже всего было то, что Ночео не ошибался.

Ей нужна была власть.

Ей требовалось ее столько, чтобы сжечь дотла всех коррупционеров, ненавистников и их прихвостней. Заставить Ночео встать на колени и заставить его кричать так, как кричала она. Ее месть предназначалась не севером или югу, а тому жалкому существу, в которое он ее превратил.

А затем был Кадра. Ее сердце было растерзано. Она не могла думать. Могла лишь лежать неподвижно, пока ее тело выполняло последние приказы Ночео. Вспоминая абсолютно всё.

Воспоминания возвращались, мягко вставая на свои места.

Мастер Гильдии Камней Альбанус. Она едва не улыбнулась, когда в ее голове всплыла его побагровевшая физиономия после ее печально известного уничтожения его любимой вазы за шесть тысяч ауреев. Все это время она бросала взгляды на окно, замечая проходящих мимо подслушивающих гильдейцев в надежде, что не поддастся на подкуп Альбануса. А затем…

Солнечный свет. Ночео, наблюдающий за ней снаружи.

«Попробуй выбрать другой угол».

«Интересно, не сработало».

«Ты меня сегодня не видела. И больше не заметишь, пока я не дам разрешение. Скоро увидимся, Призывательница Смерти».

Ночео, преследующий ее однажды вечером у башни Сидран, чтобы спросить, помнит ли она его. Ночео у ворот башни Аоран, говорящий, что она удивила его на слушаниях, просивший впустить ее, просивший разрушить Кадру вместе с ним.

Он старался не говорить лишнего при каждой встрече, очевидно, подозревая, что у нее достаточно сопротивления к его магии, чтобы помнить его так же, как после их долгого разговора у Гильдии Камней. Тогда он еще не был готов раскрыть себя.

«Ты превзошла саму себя с этой формулой, Далвия», — вспомнилось ей его веселье в воспоминаниях крестьянина. Эта чертова «Мост» тоже была не без греха. Она вооружила его.

Жжение в легких предупредило, что воздух становится совсем скудным.

Передвинувшись ближе к расщелине, через которую она дышала, Сарай зашипела, когда сломанные ноги отозвались вспышкой боли. Сдвигаясь на доли дюйма, она наклонила голову для лучшего доступа к отверстию, когда над ним пронесся чей-то ботинок. Наверху яростно матерились, северные акценты звучали отчетливей от гнева. Вигилы Кадры. Она закрыла глаза от жжения слез, а облегчение выбило почву из-под ног паники. Слава Фортуне, Ночео до них не добрался.

— Сюда! Под завалами! — хрипло крикнула она, направляя их шаг за трудным шагом.

Мгновение спустя воздух наполнился восклицаниями. Обломки над ней задрожали и приподнялись, открывая ее стойких вигилов. Она была готова заплакать, но кровь прилила к сломанным ногам, острая, как агония.

Она сжала зубы, подавляя ругань:

— Гнев и Разрушение. Нет, всё в порядке, — настаивала она, пока те спорили, стоит ли вытягивать ее силой. — Помогите с поиском уцелевших. Лекарь меня найдет.

Группа из них остановилась рядом, оценивающе оглядывая ее:

— Только ноги?

— И правые ребра, — прохрипела она.

— Тогда ты отделалась лучше многих. — Их лица были измазаны сажей, а в глазах отражался пожар, все еще бушевавший в ярде отсюда. — Оставайся здесь, мы оценим обстановку в остальной части района и вернемся.

— Спасибо. — Она глубоко вздохнула, стараясь не заплакать, когда лекари и вигилы ушли помогать другим пострадавшим. В ловушке темноты все казалось таким незначительным — ее страхи, что Кадра соврал ей, ее глупые комплексы. Ей просто хотелось вернуться домой и утонуть в его объятиях.

Дым щипал глаза. Она позволила слезам течь, списывая всё на едкий воздух, когда мимо проходил уставший лекарь.

— Во время прошлой забастовки было то же самое, — произнесла женщина в сером плаще, крепко ухватившись за изуродованную левую ногу Сарай и возвращая ее в правильное положение.

Сила хлынула в ее ладони, сращивая кости, связывая воедино мышцы и кожу гораздо быстрее, чем это смогла бы сделать сама Сарай.

— Дым и крики. Голос у тебя что надо. Спасибо за предупреждение.

— Сколько погибших?

— Больше сотни. Могло быть и хуже. Глаза вроде в порядке. Уши на месте?

— Звенят, — призналась Сарай.

— Сейчас посмотрю. Ожоги и порезы подождут. — Она указала на рваные раны вдоль торса Сарай, оставленные впившимися обломками. — Слишком много тех, кому нужна помощь.

Она принялась за левую ногу Сарай, черпая энергию из глубокого резерва, которым обладали лишь те, кто стремился удержать приближение Смерти.

— Спасибо, правда спасибо.

Лекарь отрывисто кивнула, убедившись, что со слухом у пациентки всё в порядке, и принялась латать правое легкое и треснувшие ребра.