Вода стекала с ледяной плиты и шлёпалась о пол. Сарай посмотрела на напряжённое лицо Кадры и с печалью вспомнила часы, которые он провёл, хмурясь над скудными отчётами, присланными коалицией северных Преторов, пытаясь выудить хоть какой-то смысл из недостатка информации. Их выводы сводились к четырём пунктам.

Шестиногая причина перемещалась роями. Они до сих пор не определили вид. Болезнь не передавалась по воздуху. Но на севере, где всё началось несколько месяцев назад, она была смертельна.

Она произнесла это вслух:

— Северная жучиная чума добралась до Эдессы.

Наступившую пустоту нарушало лишь кап-кап падающей воды.

Затем Дестус прочистил горло.

— Боюсь, что так, — сказал он с тяжестью похоронного прокламации.

После этого всё словно смазалось. Вигилы и целители в серых мантиях бросились в ледяную комнату и забрали тело. Кадра вывел её наружу, помог сесть в седло и велел встретить его на рынке в его квартале для проведения ежедневных публичных слушаний, прежде чем усталые глаза задержались на её лице — и он снова вернулся в гущу событий. Она оказалась на дороге прежде, чем её разум наконец покинул ту ледяную комнату и то, что они там узнали.

Чума. Бунты. Голос Инквизитора Блазиуса проскользнул ей в голову. Знамения.

Она не была суеверной. Боги казались более постоянными, чем люди, и если судить по Смерти, они общались напрямую. И всё же… слова той женщины преследовали её. Возмездие следует по твоим следам.

Чума, бунты. Знамения?

Мимо проехал фургон Гильдии, превращённый в катафалк, везущий гору трупов.

— Ирония, — пробормотали Анек, едущие рядом. — От перевозки пропитания к перевозке смерти.

— «Накопления пропитания», — поправила она, когда фургон свернул, проезжая мимо толпы с обвиняющими взглядами. Один за другим люди медленно поворачивались к ней, ничего не говоря, но она читала их мысли так ясно, будто они кричали об этом. Как мне доказать, что я ни в чём не виновата, если я сама уже не уверена?

— Это сложный вопрос, но скоро у вас будут ответы, — твёрдо говорила она на каждый колючий вопрос, брошенный ей вслед. — Да, Главный Тетрарх Кассандана в курсе. Всё будет хорошо.

И когда она завернула за поворот, скрывшись из виду от амбара смерти Гильдии Зерна, она мучительно осознавала, что Анек прекрасно знали, в какой именно момент она солгала.

5 Чума

«История двух стран. Именно так большинство историков воспринимает нашу землю. Голодный север и сытый юг, препирающиеся о распределении ресурсов, словно всё ещё стоит вопрос о том, кто имеет на них право. Если гора исследований, которую я сжал на этих страницах для вас, несчастные южане, не проясняет ситуацию, я скажу прямо: север заслуживает того же, что есть у вас. Я говорю о том, что пока вы сидите в своих домисах и пируете, север чахнет. В своём ограниченном понимании бедности вы смеете верить, что плохо составленный, многовековой Акт даёт вам право на наши ресурсы. Я говорю, что вы напрашиваетесь на гражданскую войну. Север может быть политически слаб, но мы понимаем нужду лучше, чем кто-либо из вас когда-либо поймёт. Мы сплотимся вокруг зла, если это будет означать, что нас не коснётся то, что вы называете добром.

И когда мы придём и лишим вас всего, что вы принимали как должное, мы проявим к вам то же сочувствие, которое вы проявили к нам».

— отрывок из «Акта о распределении и лишении: законный грабёж», автор неизвестен

Послеполуденное время принесло дню странную банальность, которая казалась Сарай неуместной после увиденного в амбаре и его последствий.

Она выдержала оглушительный разговор с главой Гильдии Зерна Иортиусом, который начался с того, что она выразила соболезнования в связи с потерей более тридцати членов его Гильдии, а закончился взаимными угрозами предъявить обвинения в краже — она его за накопление зерна в ущерб стране, а он её за разграбление склада и отправку продовольствия на север. Они зашли в тупик. Но остаток дня прошёл… приятно. Дела были простыми, холод не слишком острым, а толпа, заполнившая рынок, на котором Кадра проводил слушания, была благословенно тихой. Петиции, лежавшие вдоль стола, за которым они работали, к вечеру поредели, и не прозвучало ни одного крика «горная сука» или чего похуже. Это казалось пугающим предзнаменованием.

Завтрашний день станет совсем другой историей. Кассандана уже отдала распоряжение вигилам на четырёх точках въезда в Эдессу проверять всех прибывающих на наличие волдырей. Слухи распространятся, и новая волна антисеверных настроений захлестнёт город. Какая же это хавидская катастрофа.

Убеждая себя насладиться тишиной, пока она длится, Сарай поморщилась от того, как радостно выглядели лица в толпе. Ирония: всего три дня назад она пыталась убедить их, что Эльсар не проклинали эту землю, а теперь сама едва была в этом уверена. Как сильно этот хрупкий мир рухнет завтра?

— Это было ужасно! — внезапно воскликнул истец, чьё дело она должна была разбирать. Сарай вздрогнула. — У меня не было другого выбора!