— Помочь? — она оскалила зубы. — Разве не ты навлекла это на нас, северянка? Наши песочные часы почти пусты. Возмездие последовало по твоим следам. Боги заговорили и призывают наш конец. Само небо будет смеяться.

Я не понимаю. Страх провёл холодными пальцами по позвоночнику Сарай.

— Клянусь всеми Эльсар, я ничего об этом не знаю. Что здесь произошло?

— Отмщение, — в этом слове слышались гортанные нотки. — Ты доказала свою правоту, Петитор.

— Пожалуйста, поверь мне, я не делала этого… — Сарай осеклась, когда тёмные радужки женщины расширялись, пока не поглотили склеры. Почти как у Кадры. Ужас сдавил горло, и каждый вдох давался с трудом. — Что ты видишь? — прошептала она.

— Что жизнь — это общий кошмар. И ты всегда можешь проснуться.

Женщина из Гильдии блаженно улыбнулась, глядя на что-то непостижимо далёкое.

— Ты когда-нибудь видела так много… глаз? — она испустила хриплый вдох и упала лицом вниз в кровь.

Больше она не шевелилась.

Тупое гудение заполнило уши Сарай. Она почувствовала, как пошатнулась, развернулась и побежала прочь из лужи крови, глубоко вдыхая в попытке унять пульс. Но это зрелище, этот запах… всё как тогда, в Башне Сидран. Грудь сжалась до боли, каждый удар сердца отдавался в рёбра. Тьма просочилась в поле зрения.

А потом она вовсе перестала дышать.

Кровь заполнила лёгкие. Она текла из горла, заливая пустую глазницу и расползаясь липкими пальцами от её раздробленного тела. Мужчина заговорил над ней, его сладкозвучный голос был лаской для её угасающих чувств. Она знала его, и всё же — не знала. Но сердце обливалось кровью ещё сильнее, когда он уходил, пока её рот булькал в мольбе.

— Вернись! — закричала она, удивляясь, почему голос слушается. — ПОЖАЛУЙСТА!

Его сапоги были так далеко…

Громкие шаги резко оборвались.

— Сарай, посмотри на меня, — приказал тот же прекрасный голос ледяным тоном, прорезаясь сквозь ужас и воспоминания. Руки сжали её плечи, когда она не ответила. — Дыши, — на этот раз голос прозвучал хрипло. Она подчинилась. — Вот так. Ещё раз.

Звуки стали неясными, пока она боролась за то, чтобы прийти в себя, хватая ртом воздух. Агония в груди утихала с каждым вдохом. Реальность возвращалась медленно.

— Ты в безопасности, — Кадра выдохнул, когда она обмякла в его руках. Его руки сомкнулись вокруг неё, словно стальные обручи. — Я держу тебя.

Она осознала, что шепчет мольбы, уткнувшись в его грудь, и чуть не прикусила язык, пытаясь сдержать слова. Чёрт. У меня так хорошо получалось держаться месяцы. Она знала, что увидит, ещё до того, как подняла лицо к тихой ненависти к самому себе, застывшей на его слишком суровых чертах.

Сердце ныло. Она простила его, но он никогда не простит себя.

— Я…

Его палец, прижатый к её губам, мягко прервал слова.

— Тебе не за что извиняться.

Одним движением запястья он подавил пламя от пролитого масла и серьёзно посмотрел на неё.

— Пойдём наружу.

Она сжала его ладони.

— Я в порядке. — Заставив себя взглянуть на жуткое зрелище, она снова вздрогнула. — Кровь Разрушения, что здесь случилось? Они выглядят так, словно бежали от чего-то, застыли на полукрике и истекли кровью. Но у них нет оружия, кроме того камня, — она указала на кусок известняка, разбивший голову женщины. — И тела… они…

— Безупречны. — Отпустив её, Кадра вошёл в кровавое месиво, не заботясь о том, что оно пропитывает подол его мантии. — Ни наступательных, ни оборонительных ран. — Он опустил воротники у нескольких тел и осмотрел их запястья. — Ни следов связывания, ни видимых попыток самоубийства.

Тогда как они умерли? Она уставилась на кровь, лижущую его сапоги, затем сделала глубокий вдох и перешагнула через порожек, сдерживающий волны. Взгляд Кадры следовал за ней, острый и подёрнутый тревогой, когда она приблизилась к недавно погибшей женщине из Гильдии. Я даже не знаю её имени.

— Она была жива, когда я пришла. Я… — она сделала рваный вдох и собралась с духом. Кадра никогда не попросил бы её об этом, но они оба знали — это необходимо. Судебно-медицинские данные терялись с каждой секундой. К тому времени, как прибудет луген, может быть уже слишком поздно. — Я взгляну.

Он следил за неистовой дрожью её пальцев. На его лице смешались вина и тихая гордость, прежде чем он встал за её спиной и осторожно удержал их над кожей женщины. Закрыв глаза, она позволила своей магии ощупью проникнуть в распадающиеся ткани тела. Своего рода «второе зрение».

Она ничего не нашла.

Проникать в труп — всё равно что входить в заброшенный дом, стоящий на зыбучих песках. Разложение пронизывало стены и мебель, и прикосновение к чему-либо грозило обрушением. Она могла лишь наблюдать за медленным тленом и пытаться сложить из обрывков то, что произошло. Уроки Телмара подготовили её хорошо.