Бёдра, ступни, руки. Никаких повреждений. Странные волдыри на плечах. Сыпь? В печени и желудке нет ничего, что указывало бы на яд, но есть следы того, что могло быть наркотиком. Кровь в горле. Она исследовала пищевод. Много крови. Кровоизлияние? Она взглянула на ствол мозга. Возможно, кровоизлияние в мозг.

Переведя взгляд выше, она изучила мозг и застыла. Какой хавид? Она быстро опустилась ниже, мимо грудной клетки женщины, к её сердцу. Холод пробежал по шее Сарай, перерастая в ужас, чем дольше она смотрела на разорванный орган.

Открыв глаза, она поспешно отстранилась от тела.

— Её мозг и сердце… — она сглотнула. — Они превратились в труху. Словно у неё было сто сердечных приступов за минуту, или её разум развалился, а тело последовало за ним. На плечах есть несколько волдырей и признаки того, что она употребила какой-то наркотик, но у меня нет сил заглянуть глубже. Боги! Ты понимаешь, что люди подумают об этом? Особенно Орден. — Она не смогла скрыть дрожь в голосе. — Кадра, она сказала, что это моя вина. Что возмездие последовало по моим следам.

— Это не так. — Низкий и твёрдый, его голос перерезал её страх. Он посмотрел на застывшую маску ужаса на лице женщины, прежде чем прикрыть её веки. На них лежал налёт белого порошка, видимый даже сквозь кровь на её лице.

Белый сон. Самое опасное творение Клана Кадер, если её познания в истории верны. Арсамея была слишком удалена от путей наркоторговли, поэтому она оставалась невинна в вопросах множества способов, которыми люди вызывали радость или забвение. Десять месяцев в Эдессе сделали её гораздо мудрее.

Блейзлиф был повсеместным и легальным, хотя и контролировался аптеками Тетрархии. Ибез был запрещён из-за своей пугающей силы. Но «белый сон», вызывающий привыкание анальгетик, который втирали в веки, помог стольким же, скольким и навредил. Одно из последних известных изобретений Клана Кадер перед их загадочным концом, он опирался на тот факт, что существуют боли, причину которых даже целители не могли определить, болезни, которые можно было только замедлить, но не вылечить. «Белый сон» в разведённом виде позволял большинству пользователей вести практически нормальную жизнь. Но именно чистая версия препарата вызывала сильное привыкание. Раз подсевши, никто уже не мог соскочить с этой эйфории. Их тела просто не могли пережить её.

Она решила проверить эту теорию:

— Чистая партия, которая буквально расплавила их мозг и вызвала кровоизлияние через все отверстия?

— Вполне возможно. — На лице Кадры промелькнула тревога.

Потому что это не объясняет, почему они все умирали, крича. Ужас опутал её. Это нечто новое.

— И это должно было произойти именно в Квартале Аэлиуса… — она осеклась, заметив, как холод пронзает взгляд Кадры, чем дольше он изучал эту жуткую картину. Взяв его за руку, она заговорила громче: — Я останусь здесь. Ты — более быстрый всадник. Скачи к Кассандане.

Повернувшись к ней, он приподнял бровь. Что-то забавное и нежное пробилось сквозь лёд в его глазах, когда она нахмурилась в ответ.

— Хорошо. — Склонив голову, он умчался прочь, словно облако чёрного дыма.

Она вышла из кровавой лужи и сползла по стене, как только стихли его шаги. В этом был весь Кадра. Он никогда не ставил под сомнение её решения. Если она говорила, что будет ждать в окружении груды трупов, он верил, что она способна на это. Беда была в том, что она делала это ради него.

Смерть вернула Кадру целым и невредимым, как она и желала. Однако боги не давали обещаний, что он не будет преследуем призраками. Она могла найти только одно объяснение тому, что видела в его глазах. Ей была знакома пронзительная тяжесть этого взгляда, но в той пустоте, что она подмечала в последнее время, таилось нечто, сродни безумию.

Кадра почти ничего не говорил о том, что видел в загробном мире, и она не стала бы принуждать его рассказывать об этом мучении, так же как он не спрашивал её о Падении. Ей оставалось только ждать, пока он будет готов. До тех пор оставлять его наедине с мёртвыми казалось ей неправильным.

Часы тянулись, как медленное кровотечение. Пост вигилов Кассанданы находился в четырёх часах езды от этого уединённого участка сельхозугодий, а Кадре ещё нужно было предупредить свой пост и пост Хариона. Почувствовав необходимость размять ноги спустя два часа, она бродила по амбару, обнаружив комнаты, украшенные в цвета Аэлиуса — белый и серебряный, включая миниатюрное святилище ему как Наадуиру Изобретений. Она фыркнула. Если Аэлиус когда-нибудь и вознесётся в пантеон младших богов за что-либо, то только за коррупцию.

Она занялась погрузкой мешков с зерном на фургоны снаружи, согласно квотам для севера, которые она выучила наизусть из «Закона о распределении». Рассвет окрасил небо, когда она закончила. Она расправила плечи и вздрогнула от колющей боли в висках.

Скоро увидимся, Призывающая Смерть, — прошептал искажённый голос. И воспоминание, и вызов.