Он ударил ногой ближайшего из них, отправляя его в полет на остальных, скользнув за их спины, чтобы свернуть им шеи за считанные секунды. По щелчку пальца в тесном пространстве вспыхнула молния, с ювелирной точностью пронзив их тела и протягивая призрачные, раскаленные добела пальцы к остальным чуть дальше.

Огненные щупальца вонзились в каждого, прошивая кожу насквозь и добираясь до их кричащих ртов. По меньшей мере десяток рухнул на пол. Густые разветвленные ожоги багровыми узорами проступили под их кожей, прежде чем глаза закатились и они замерли.

Это, казалось, только разозлило остальных. Шаги застучали ближе. Избегая зубастых рук на полу, он ленивым взмахом запястья испепелил рой жуков, отправляя другую группу на тот свет в вспышке жара и запаха паленого мяса. Позади доносились отчаянные удары ботинок, локтей и тел о дерево.

— Держитесь оба назад. Кажется, у меня получилось, — крикнул Анек.

Волны давления сжимались и разжимались в подвале, пока он стирал в порошок всё, что приближалось. В воздух взвивались визги, кожа слезала с плоти, едкий дым резал глаза. Кровь текла по желобкам плитки. И треск разорвал его концентрацию. Дверь рухнула.

— Кадра! — крикнула Сарай.

Он рассеял щит над проемом в одно мгновение, в следующее — промчался сквозь него и возвел заново. Тела выли, ударяясь о грозовой барьер. Он ничего больше не мог поделать. Они зашли слишком далеко по дороге Смерти, чтобы повернуть назад.

Он взлетел по ступеням по две за раз и обнаружил Сарай и остальных ушибленными от напряжения, но в остальном невредимыми. Двери института распахнулись, и внутрь ввалилась Мехерр, с глубокой раны на голове которой капала кровь. Она судорожно захлопнула их за собой.

— Дыхание Мудрости! — Анек подбежал к ней. — Что случилось?

— Эльсар ведают. Кто-то ударил меня по голове, и следующее, что я помню, — я на улице. — Она трясущейся рукой указала на двери. — Мы не можем уйти. Всюду рои жуков.

— Далвия. — Страх натянул голос Сарай струной. — Что ставите на то, что Эдесса сейчас осаждена богом?

Как вовремя. Далвия всегда была на шаг впереди. Она знала, что они направляются в институт.

— Готовь портал в Комис, Мехерр. — Он толкнул больничные двери, сопротивляясь возгласам Бриджера, и приветствовал порыв зимнего воздуха. Свет от ближайших жаровен отражался от снега, слепя глаза и создавая резкий контраст с густыми багровыми роями, извивающимися волнами среди вечнозеленых деревьев, с раздутыми от яда мешочками. Некоторые уже проглотили нескольких бежавших северных стражников.

— Сиськи Руины, мы в полном дерьме. — Анек заскользил позади него, поднимая тучи снега. — Их тут тысячи! Десятки тысяч?

Судя по скорости их приближения, они все почуяли кровь, которую Кадра только что пролил в подвале. Неважно.

Его челюсти сжались, когда он влил еще больше силы в ладони и сжал их в кулаки. Блуждающие потоки воздуха подчинились его воле. Давление упало до опасной отметки. Сарай прижала руки к ушам от боли, когда у нее заложило барабанные перепонки. Когда первая волна жуков приблизилась, он опустил обе руки в снег.

Щит за щитом из золотой молнии вспыхнули вокруг них, подобно рыболовным сетям, источая наружу жестокие шипы. Насекомые шипели и падали, не в силах прорваться сквозь это плетение. Желтые мешочки с ядом брызнули на снег. Вены на висках Кадры вздулись, пока он удерживал барьеры под атаками со всех сторон. За их периметром выросло целое море багровца. Затем, спустя долгие мгновения, наступила тишина.

Кадра осторожно развеял щиты. Земля перед ними выглядела как багровый переливающийся снег, усеянный трупами жуков. Он повернулся к остолбеневшей группе позади него. Ночео и Мехеррра побелели как полотно.

— Я никогда не буду жить на севере, — прошептал Анек.

Сарай с тихим благоговением склонила голову.

— Верховный Маг. — Ее улыбка увяла, когда Мехеррра издала разочарованный звук.

— Я не могу перебросить вас в город. — Морщинки собрались на ее лбу от напряжения. — Черт. Придется у городской стены.

Значит, всё началось. Кадра приподнял край рукава и окинул взглядом багровые руны на своем наруче. Сарай проследила за его взглядом и побледнела.

— Ты ведь сражался с бурей всего несколько часов назад. И теперь вот это. — Краснота проступила в ее глазах. Она похудела за недели истощения. — Я не разглядела этого, — напряженно призналась она. — Я полностью упустила ее из виду.

Кадра вздохнул, осознавая, что сам ничем не отличался, будучи поглощенным угрызениями совести.

Гнев говорил ему то же самое несколько недель назад: «Сожаление может быть опасной вещью для смертного. Оно ослепляет их в настоящем в пользу того, что, по их мнению, могло бы случиться. Слишком многое ускользает от тебя, пока ты искупаешь прошлое, которое, как ты считаешь, должно было быть другим, и пытаешься навязать будущее, которого никогда не должно было существовать».

Как любила повторять Сарай…

— Похоже, у меня преувеличенное чувство вины, — размышлял он.