Он уже собирался забрать своего скакуна, когда сквозь туман проковыляла оборванная фигура. Брови Кадры взлетели вверх. Изнуренный, бледный как дым, потный и насквозь промокший, его брат выглядел так, будто провел несколько раундов в таверне и проиграл их все. Кровь все еще запеклась на его лбу от раны, которую Сарай нанесла ему накануне вечером. Он явно не спал.

Кадра прислонился к одной из колонн портика. — Власть идет тебе не на пользу.

— Ни слова от тебя, — огрызнулся брат, и его глаза безумно сверкнули. — Я должен был забрать твою жизнь.

— Ты немного наслаждался ею, — заметил Кадра.

— Это не по-настоящему! Ни один человек в этом проклятом городе не уважает меня без угроз или монет. — Он зарыл пальцы в прилипшие к голове волосы. — Я был лучше Клевисина, понимаешь? Маги Гильдии, которых я подчинил? Они сами этого хотели. Твои люди сами решили объявить охоту на тебя и Сарай. Я лишь усилил то, что уже существовало здесь и по всей стране. Эти идиоты преклоняются перед всем! Перед Гильдиями, Орденом, монетами! Но стоит мне заявить об этом открыто, и я сразу злодей.

— Ты здесь не за этим.

Ночео посмотрел на промокшие знамена с геральдикой Клана и тяжело сглотнул.

— Ты ведь видишь всё, не так ли? Так почему ты не вернулся? Я тогда горевал. Ты же знал, что я не соображаю, что делаю. — Он резко развернулся к Кадре. — Почему ты не вернулся?!

Вспышки былого предательства натянули струной его позвоночник.

— Ты был не единственным, кто горевал.

Ночео отвел взгляд. Его руки сжались в кулаки.

— Тогда ты казался способным на всё, Двенадцатый Ярус. — Горький оскал. — Пусть первый удар нанес я, но ты все равно оставил меня с ничем, пока сам поднимался по ступеням судебной системы. Ты никогда не задавался вопросом, выживу ли я?

— Я знал, что выживешь, — сурово произнес Кадра. — Я искал, но не хотел знать, во что ты превратился.

Ночео вздрогнул, словно от удара. Закрыв лицо руками и издав хриплый смешок, он привалился спиной к колонне напротив Кадры и сполз на землю.

Дождь моросил между ними, замерзая корочкой в трещинах брусчатки. Закат пылал, окрашивая туман в пьянящий алый цвет. Это была редкая ночь новолуния, когда и серебряная Праэфа, и синий Силун повернули к миру свои темные стороны. Кадра бросил взгляд на таверну, где ждала Сарай.

— У тебя нет времени на всё это, — помолчав, произнес Ночео. — Безумие, терзающее твой город, распространяется. Орден хочет разорвать твою женщину за то, что она отмечена богами. — Он откинул голову назад, ударившись о колонну. — Она даже не осознает, что делает это, Дреневан. Я пытался сказать ей, что призывы оставляют след…

— Вторжения, да.

Ночео помрачнел.

— Значит, ты знаешь. Бог, которого мы все видели, должно быть, зацепился за нее. — Он рассеянно махнул рукой на окружающие улицы. — Иди к своей женщине. Сражайся со своими оставшимися битвами.

Кадра мрачно посмотрел на брата. Одна рука опустилась на рукоять меча.

— Эта битва окончена?

Если нет, он покончит с ней сегодня же. Он не сомневался, что его клинок отведает крови. Его брат был ослаблен куда сильнее, чем чувством вины и откровениями. У него отобрали цель — прямой путь к безумию.

— Одиннадцать лет ожидания мести. — Ночео поднял голову, его черты были изможденными. — Против кого? То, что сходило по его лицу, могло показаться дождем. Кадра знал наверняка.

Он отпустил рукоять.

— Сарай не отмечена богами. — Оттолкнувшись от колонны, он подошел к той, что была рядом с братом. — Отмечен я.

Ночео замер. Безрадостный смешок вырвался из его груди. — Разве это не самое ироничное из всего? У тебя уже есть сила, а боги дают тебе еще… — Он осекся и вскочил на ноги. — И ты позволил Ордену терзать ее месяцами до этого Слушания!

Кадра выдохнул с заминкой. Воздух превратился в пар во влажной сырости. — Она не хочет моей силы.

— Или моей, — пробормотал его брат. — Слишком чертовски гордая.

Он пригвоздил его тяжелым взглядом. — Мнение города просачивалось в ее голову еще до того, как ты приложил ее дубинкой. — Месяцы наблюдений за тем, как она борется и идет вперед, пронеслись перед его глазами. Он работал день и ночь, пытаясь снять с нее это напряжение.

— Ради Эльсар, она не беспомощна! Этот кусочек пыток был нужен лишь для того, чтобы заставить ее присоединиться…

— Я могу сделать за мгновение то, на что у нее уходят месяцы самостоятельных попыток. Мало кто уважает ее, пока я не вмешиваюсь. Что ей чувствовать, если не беспомощность, когда она упирается в глухие стены, перед которыми я не останавливаюсь? Можешь ли ты представить себе такое отношение к себе всю свою жизнь? — отрезал он и увидел, как этот удар достиг цели.

Ночео сунул руки в карманы. Он ничего не ответил.

— Она хочет вести свои собственные битвы, — сухо произнес Кадра. — Это сложнее, чем сражаться за нее.

Ночео закрыл глаза с тяжелым вздохом. — Она ведь вообще не собиралась присоединяться ко мне, верно?

— Скорее, хотела позаимствовать тот самый стимулятор, который дает вам обоим всю эту мощь. — Сарай шагнула на площадь, выглядя с облегчением от того, что Кадра цел и невредим.