— Ты хотел силы. — Что-то бурлящее промелькнуло в ее глазах. — Я предоставила ее. Ты никогда не спрашивал ни о чем, пока она у тебя была, а ты был мне полезен лишь до тех пор, пока я обеспечивала тебе запасы. — Пустая улыбка вновь тронула ее губы. — К чему теперь злиться из-за цены?

— Я бы никогда не согласился…

— Разве? — Она не усилила хватку, но лицо Анека уже начало приобретать багровый оттенок. — Ты убил сотни у «Эквитаса». Одиннадцать лет назад ты убил невиновную, скорбящую женщину и заставил себя поверить, будто ничего не совершал. Ты заставил меня остаться. — Трещина пролегла по ее пустой маске. — Хватит строить из себя святого.

Ночео осел у перил, его губы беспомощно шевелились.

В горле Сарай защипало. — Ты затаила обиду на весь этот мир за то, что он позволил всему этому случиться.

Трещина расширилась. Пальцы Далвии дрогнули, возвращая цвет коже Анека. — Я ненавижу всех. — Дикость вспыхнула на ее утонченном лице. — Я ненавижу те глупости, что вы все творите ради собственного успокоения, пока другие страдают. Столица всегда жаждала внимания. Они годами вымогали его своими истериками. Теперь они получают всё внимание, которого так хотели.

— Мне жаль всё, через что тебе пришлось пройти, — прошептала она, медленно делая шаг вперед. — Но чего ты добьешься, причиняя боль… — она указала на Анека, — им?

— Я вытащила тебя из этого города! — рявкнула Далвия. — Тебе следовало оставаться в Институте. Я не собиралась делать тебе больно, пока ты не вздумала всё это остановить. Отпусти Эдессу. Иногда, чтобы исцелить землю, ее сначала нужно сломать.

Эти слова отозвались горькой болью понимания, заставив Сарай затаить дыхание. — И что станет с тобой после?

Далвия моргнула, и в ее взгляде промелькнуло что-то смутное, тут же исчезнувшее. — Что угодно. Потому что теперь, когда ты будешь править, ты будешь знать: всё пошло так гладко благодаря мне.

Сарай сделала еще шаг и поймала взгляд Кадры. Он склонил голову в знак молчаливого понимания того, что она пытается сделать. Суровое выражение его лица говорило о том, что это убийство не доставит ему никакого удовольствия.

— К чему было это лицемерие? — сквозь зубы процедил Анек. — Разве притворство слабачкой не помогало?

— Я не притворялась, — бесстрастно произнесла Далвия. — Мехерр могла сказать то, чего не могла сказать Далвия. Она была честной, прямой. Она защитила бы меня от любой беды в мгновение ока. Со временем эта маска зажила своей жизнью. Было приятно не быть собой.

Внутри Сарай все перевернулось. — Ты дура.

Слезы покатились по щекам Анека. — Ты мне действительно нравилась. Ты ведь могла построить собственную жизнь. Ты купила здесь дом!

Впервые на лице Далвии проступило тепло. — В том-то и странность. Вы все мне тоже нравились. Я думала о том, чтобы всё прекратить, но было слишком поздно. Я уже пообещала этот город своей богине, а без нее меня ждала бы та же участь, что и с Ночео, — свобода без истинной силы. Нет, — она печально покачала головой, — никакой другой жизни для меня нет.

Еще шаг — и Сарай оказалась прямо перед ней. Она мягко обхватила запястье, державшее Анека в заложниках. — Разве ты не попытаешься?

Далвия внимательно посмотрела на нее. — Желать, чтобы что-то было правдой, Сарай, еще не значит жить в реальности. — Она опустила руку. Анек отскочил в сторону, жадно хватая воздух. — Я просто хотела щелкнуть пальцами и всё исправить, — тупо произнесла она. — Всё это просто не имело никакого смысла.

Ком застрял в горле Сарай. — Мне так жаль. — Она отступила назад. — Я бы хотела, чтобы всё могло быть иначе.

Далвия моргнула как раз в тот момент, когда вокруг нее выросли несколько куполов из грозовых клеток, накладываясь друг на друга и с шипением пробегая по полу бального зала. Она с легким любопытством и без малейшего удивления осмотрела прутья из молний.

Челюсти Кадры окаменели. — Отзови свою богиню. Ты убедила себя, что у тебя здесь нет надежды на выживание, но для тебя еще может быть будущее.

— Будущее, в котором эти клетки исчезнут, а на смену им придет другая, более постоянная. — Далвия повернулась к Кадре и улыбнулась. — Я не отказываюсь от своих слов в тот день. В чем-то я ошиблась. Но не во всем. — Она бросила взгляд на Ночео, и все маски слетели с ее лица в молчаливом отречении от самой себя. Ненависть и тоска переполнили ее взгляд. — Я оставалась бы здесь каждый день, если бы ты не принудил меня, — прошептала она.

Мужчина выглядел так, будто в него ударила молния.

Далвия еще раз окинула взглядом прутья своей клетки, и Сарай охватило жуткое предчувствие — она знала, что сейчас произойдет. Ей хотелось умолять эту женщину не делать этого. Но кто она такая, чтобы требовать, чтобы женщина, столько времени проведённая в заточении, вернулась в другую клетку?

Такое же осознание отразилось на лице Кадра. — Этого ты и хочешь, — произнес он тяжелым тоном человека, который повидал слишком многое и на чьей душе теперь ляжет еще одно пятно.