— Институт Ам Семни. — Мелодичный голос Ночео теперь был лишь хриплым шепотом. — Пять месяцев назад Далвия создала его, чтобы помочь мне. Я пойду найду ее. Она в последнее время пропадает, но…

— Оставь ее в покое. — Тон Кадры не допускал возражений. — У нас есть Бриджер.

— Я бывала там раньше, — бесстрастно произнесла Мехерр. — Когда мы выступаем?

— При всей моей жажде стать всемогущим, я не уверен, что сейчас это самый мудрый выбор. — Харион поднял руку, призывая к тишине, и принялся листать фолиант, показывая им абзац на древнем языке. — Чем больше людей падает жертвой проклятия призванного бога, тем сильнее они укрепляют свой контроль над этим царством. При достижении порога в четверть населения области под властью бога, сам бог явится и поглотит остальных, — перевел он вслух. — Имея более семи тысяч погибших и почти двенадцать тысяч обезумевших, мы слишком близки к появлению нашего бога, чтобы рисковать поездкой на север, как бы временно это ни было. Не удивительно, если он объявится прямо сейчас. К тому же сегодня ночь новолуния. Обе луны в фазе новолуния. Мы будем двигаться вслепую.

У Сарай перед глазами возникла жуткая картина: огромная когтистая лапа опускается на Эдессу, стирая ее с карты Ур Динье, и ее пробрала дрожь.

Кассандана выглядела не менее потрясенной.

— У нас есть хоть какие-то имена? — она повернулась к Анеку. — Хоть какое-то представление о том, что это за бог?

— Если наш бог — Наадуир, то Дорконе, Скверный Владыка Гниения, Хвилиат, Скверный Манипулятор, и Фарагате, Скверная Провидица Сна, — главные подозреваемые. Особенно Фарагате уже целое тысячелетие ассоциируется с кошмарами. — Анек загнул пальцы. — Те немногие абзацы, что я нашел, описывают их как… — они поморщились, — крайне неприятных сущностей.

— Значит, нам придется разделиться. — Кассандана провела рукой в воздухе перед лицом, мысленно разделяя комнату надвое. — Мехерр, Анек, Сарай, Кадра и ты. — Она свирепо глянула на Ночео. — Отправляйтесь в Институт. Я останусь здесь с Харионом и соберу Катона и Телмара. Не считая бога, наш Призыватель тоже обладает огромной силой. Не помешает напичкать вашего стимулятора каждого мага в Академии.

Поднялась суета. Замкнутый в себе Ночео молча наблюдал за тем, как все засуетились вокруг него. Сарай испытывала к нему еще больше жалости, когда он ббрел следом за ними из Башню Фавран на дорогу, ведущую к Башенным Вратам. С этой жалостью смешивалась злость. Она никак не могла примирить одно с другим, не понимая, почему он заставил ее опуститься на колени, прекрасно зная, каково это — ползать в грязи. Возможно, безнадежность превращает человека в дикое существо, готовое сжечь весь мир ради крошечного осколка радости. Месть миру, который позволил причинить им боль.

Вы когда-нибудь чувствовали, что ваша жизнь бесплодна, Петитор Сарай? Вопрос Далвии всплыл в ее памяти. Что всё, что вы делаете, не имеет смысла, и даже крики о боли вызовут лишь насмешки?

Решив разыскать ее после всего, Сарай направилась к Вратам Башни Фавран. Город расстилался внизу: сотни очагов и жаровен мерцали в сумерках. Сердце поистине змеиного гнезда этой страны, о которой она все еще заботилась. Она не позволит разрушить его.

— Этого должно быть достаточно. — Поставив одну ногу на камень с видом на широкую панораму Эдессы, Мехерр закрыла глаза и сосредоточилась.

Портал прорезал воздух. За ним серые стены Института Ам Семни громоздились на краю обрыва посреди гор Друст в Комисе. Зданию, которому уже исполнилось несколько веков, был присущ мрачно-решительный вид, будто оно пережило тысячу войн и собиралось выстоять в еще стольких же. Немногие северные стражники, патрулировавшие циклопические стены по периметру, выглядели точно так же. Они опасно косились и поспешно ретировались под многозначительным взглядом Ночео.

Удивительно заброшенная грунтовая дорога вела к главным воротам. Анек всю дорогу благоразумно потратил на то, чтобы пялиться на Мехерр. Бриджер, казалось, была больше увлечена собственными ногами.

Однако за деревянными двустворчатыми дверями институт приобретал высокомерную роскошь. Это было меньше похоже на лечебницу и больше — на демонстрацию мощи Клана Ам Семни. На стенах висели гербы с изображением пустынного скакуна как дань их конным традициям, лестницы вились через три этажа, судя по оценке Сарай, а белая плитка — смелый выбор для больницы — сияла чистотой, хотя и слегка запылилась.

Анек присвистнул.

— Ты не шутил, говоря, что здесь роскошно.

Но при всей своей красоте больница казалась лишенной лекарей. Никто не встретил их в приемных. Лишь несколько слуг суетились вокруг, протирая перила и швабрами моя полы, но в целом здесь царила почти мертвая тишина. Странно.

— Сюда. — Бледный как никогда, Ночео повел их вверх по лестнице и дальше по коридору, постучав в дверь в самом конце. Когда никто не ответил, он нажал на ручку. — Я думал, она здесь. Эльсар знает, почему она в последнее время то пропадает, то появляется.