Пытаясь выглядеть уверенно, Одра подняла подбородок, когда властный взгляд ученой столкнулся с ее собственным. Когда та перевела глаза на следующего адепта, а Одра даже не дрогнула, она мысленно с облегчением выдохнула.

— Меня зовут ученая Хейл. Я буду вашим проводником на лекциях «Введение в зенаидские предания и культуру», а также на следующем занятии, сразу после этого, — «Введение в зенаидскую географию». Я дипломированный ученый из Университета Тера в Пламвельте, нашей столице. В Университете Тера я оттачиваю самые яркие умы Зенаиды и направляю их на путь к величию. Я нахожусь здесь… — ее губы скривились, когда она окинула взглядом сидящих перед ней адептов, — …лишь в качестве одолжения королеве Вешие. Только потому, что она лично прислала мне письмо с просьбой о помощи, я согласилась приехать в Академию Холивер, чтобы обучить вас всех истории нашей великой империи. Надеюсь, этот курс привьет вам преданность вашей истинной родине — или, по крайней мере, моя программа вызовет если не любовь, то хотя бы уважение, которого заслуживает Зенаида.

Одра подавила фырканье. Она сомневалась, что ученая добьется своего; она просто не могла представить, чтобы кто-то выпустился с этого курса с великой любовью к нации, которая их похитила.

— Тем немногим одаренным, кто преуспеет в моих курсах и удостоится чести ассимиляции в нашей великой нации — добро пожаловать. Большинство же из вас… — Она пожала плечами, и шелковые черные одежды заструились волнами. — Обучение вас — пустая трата моего времени, поскольку ваши жизни вскоре оборвутся, если не на испытаниях, так от рук демонов во время вашего первого же боя.

Среди адептов пронеслись тревожные переглядывания. Это было что угодно, но только не приветственная речь. Одра решила, что уже презирает эту преподавательницу.

— Начнем же, во-первых, с летоисчисления. — Ученая Хейл принялась выводить мелом на грифельной доске названия десяти месяцев, а в отдельной колонке — пять дней недели. — Как вы можете видеть, все это вам знакомо. Календари недели и месяцев, используемые в Пустотном Царстве, названы в честь наших главных божеств.

Они использовали те же имена, что и божества фей?

Но неужели феи поклонялись тем же богам, что и древние человеческие цивилизации?

Одре не нужно было оглядывать аудиторию, чтобы понять: все присутствующие узнают об этом вместе с ней. Согласно легендам, когда-то возводились массивные монументы для умилостивления богов и поклонения им. Изумительные храмы и монастыри охраняли каждый человеческий город, а святилища можно было найти в каждом великом лесу, на горных вершинах, плато, ледяных равнинах и даже на самой скромной кухне.

Но имена богов с тех пор были стерты временем… Сначала из-за забвения, но эффективнее всего — благодаря Истиноверам. Антирелигиозному ордену, который первые пару десятилетий после тысячелетней войны опустошал континент, рушил древние храмы, сжигал религиозные тексты, осквернял все произведения искусства и уничтожал любые подобные реликвии. Как только различные короли и императоры старой Хавеи одобрили вероучение Истиноверов и возвели их в ранг министров кабинета министров, они систематически предали смерти всех оставшихся верующих.

Из всего пантеона не осталось ни единого почитаемого божества — за исключением Ксоэзе, божества Смерти. Единственной богини, которую помнили по имени все люди, потому что каждый знал: человеческие жизни — вещи быстротечные, они вспыхивают жарко и гаснут мгновенно.

Открытие того, что миры фей и людей разделяют один и тот же календарь при всем их несхожем существовании, показалось Одре странным. На континенте Хавея процветало свыше полутора тысяч языков (она отказывалась называть Хавею придуманным зенаидцами прозвищем — Пустотное Царство), однако все, независимо от языка, акцента или диалекта, называли месяцы по исконной номенклатуре фей.

Ученая Хейл продолжала:

— Я решила начать с календаря, поскольку крайне важно, чтобы вы осознали: этот общий календарь — всего лишь один стежок в долгой истории, связывавшей наши два мира воедино еще до того, как мы разделились.

Индоктринация, подумала Одра, скривив рот в циничной ухмылке. Это была неоспоримая связь между двумя мирами, которую, как до сих пор думала Одра, разделяла непреодолимая пропасть. Ученая Хейл все-таки может добиться своего — это был умный и манипулятивный шаг: найти общую почву перед тем, как погружаться в незнакомое. Мы похожи, а значит, вы должны бороться за ассимиляцию в нашем обществе или умереть, сражаясь за нас. Эта логика была коварной и действенной. Многие ее сокурсники угукали и ахали в ходе урока, поднимая руки и взволнованно задавая вопросы, пытаясь угодить ученой Хейл, несмотря на ее высокомерное и снисходительное поведение.

Одра с трепетом наблюдала, как эта идея пускала корни в их разуме прямо на ее глазах.