Заир замер. Медленно обернулся, сохраняя беспристрастное выражение лица.

— Если ты не приложишь все силы, если предпримешь хоть одну попытку покушения на ее жизнь до моего приказа, мы казним тебя и всю твою драгоценную Орду по обвинению в государственной измене.

Орда была его семьей. Отец знал, что он готов рискнуть собственной головой, но ради них он никогда бы не пошел на такой риск.

Ублюдок.

Стыд, ярость и бешенство жгучей волной прокатились по телу Заира. И все же он холодно обвел взглядом совет, провидцев, своего командора и, наконец, отца.

— Я не ослушаюсь твоих приказов, Отец. Но пусть будет известно мое слово: ждать хотя бы один день — это ошибка. Как всем в этом зале прекрасно известно, я не Кил. Мне не удастся убедить ее, и мы не помешаем им вовремя завершить ритуал. Наступит весна, и винить в этом придется только тебя.

Тогда отец усмехнулся, и его тихий, спокойный голос прозвучал лишь страшнее от тех слов, что сорвались с его губ:

— Нет, Заир. Ни на ком нет вины большей, чем на тебе, чье безрассудство погубило Кила — истинного спасителя этого королевства.

Часть вторая

Академия магических и боевых искусств Холивер

ГЛАВА 18

Одра не могла снять часы, хотя пыталась сделать это вчера вечером и снова сегодня утром.

Твила застегнула их на ее запястье так легко, и тем не менее ничто из того, что она пробовала, даже прочный нож для бумаги, найденный ею в письменном столе, не помогало открыть застежку. Теперь на ее запястье красовались багровые царапины от ножа для бумаги, который соскальзывал и оставлял на коже болезненными раны. К счастью, нож был тупым, иначе сейчас она истекала бы кровью. Она в последний раз повозила пальцами по золотой цепочке, прежде чем отбросить проклятую вещицу так, словно обожглась.

Часы свободно висели на запястье, красиво поблескивая в свете раннего утра.

Глубоко вздохнув от досады, она оглядела обеденный зал. В синеватом рассветном свете, пробивающемся сквозь высокие арочные окна и бросающем глубокие тени на сотни толпящихся адептов, все выглядело иначе. С кружками кофе или чая в руках они стояли в очереди за едой под бдительным взором жриц под вуалями.

Одра сидела за большим круглым столом, сжимая в руках собственную кружку чая, в полном одиночестве — если не считать бледного адепта с тонкими прядями волос и заостренным подбородком. Девушка смахивала на белку, и вовсе не внешне — она была по-своему миловидна, — а своей нервной, суетливой энергетикой. Словно в любой момент кто-то мог обнаружить ее тайник с орехами и всё расхитить.

Звон упавшего на кафельный пол подноса заставил Одру вздрогнуть. Ее нервы были на пределе. Ее от них тошнило.

Она отодвинула от себя миску и закрыла глаза, желая оказаться дома. С закрытыми глазами звон посуды и приглушенный говор почти напоминали таверну «Фернвелл Инн» в часы пик. Можно было почти вообразить, что на дворе разгар сезона, оттого и такая шумная толпа… и вот-вот мама или папа спустятся по лестнице, чтобы поделиться свежими сплетнями о каком-нибудь посетителе или выдать список продуктов, которые нужно купить на рынке…

— Ты взяла с собой учебники или тебе нужно зайти за ними перед занятиями?

Одра открыла глаза и увидела, что хорошенькая девушка уставилась прямо на нее. Ногти девушки были сгрызены под корень, а кожа вокруг — красная и воспаленная. Выглядело это болезненно.

— Я взяла их; не хотела рисковать и опаздывать. — И навлекать наказание. Стопка из трех книг, стянутая кожаным ремешком, лежала на скамье рядом с Одрой — в ней были все учебники, необходимые для сегодняшних занятий.

Девушка ухмыльнулась:

— У меня была та же мысль. Ты ведь тоже в Гильдии Арканы? Я видела, как ты выходила сегодня утром из своей комнаты. Я живу в двух шагах от тебя.

— Да… Аркана. — Одра никого не заметила в коридоре, когда тихонько ускользнула из спальни. Уайлдер еще спала; Одра не хотела ее тревожить, поэтому в темноте натянула форму и поспешила в уборную. Она обрадовалась, обнаружив, что в такое ранний час там никого нет.

Ее тревожило то, что она оказалась настолько невнимательна к окружающим, что не заметила человека в коридоре.

— Ты веришь в нашу удачу? — спросила девушка с набитым ртом.

— Удачу? — переспросила Одра, опешив.

Какую еще удачу?

Она обвела взглядом обеденный зал, словно эту удачу можно было где-то разглядеть. Но та ускользала. Зато она заметила мужчину, рыдающего над своей чашкой чаю. Другой адепт, девчонка с бритой головой, отсутствующим взглядом пялилась на собственные часы, несомненно чувствуя себя ровно так же заключенной в кандалы, как и Одра.

— Чему тут радоваться?

— Да. Иначе я бы горбатилась на мадам до седых волос.

— На мадам? — Неужели все, что могла делать Одра, — это повторять слова этой девчонки в форме вопроса?