Она молилась, чтобы он не видел, как их рубят на куски перед его пленением. Она надеялась, что он успел разбить кое-кому из фейревские морды.

Второй человек, свалившийся бесчувственной кучей рядом с кузнецом, напоминал фарфоровую куклу. Цвет лица казался хрупким и полупрозрачным, а синева вен проступала под кожей отчетливыми реками. У нее были такие же рыжие волосы, огненный оттенок и созвездия веснушек, как у кузнеца. Возможно, они были братом и сестрой. Одра мысленно зафиксировала это наблюдение: возможно, это была еще одна деталь в этой безумной головоломке. Девушка была достаточно хрупкой, чтобы Одра смогла передвинуть ее в одиночку, поэтому она аккуратно просунула руки ей под мышки — на случай скрытых травм, которые не были видны сразу — и оттащила ее назад, подальше от двери.

Во сне рыжеволосая всхлипнула, и с ее выдохом в воздухе распространился приторно-сладкий цветочный аромат. Тот же самый цветочный запах исходил от жрицы, когда та принесла ей снотворное. Знай она об этом аромате раньше…

Ну что ж, теперь она взяла его на заметку.

От кузнеца пахло точно так же, хотя металлический привкус крови и запах кузнечного горна перебивали приторную сладость зелья. Одра просунула руки ему под мышки в том же месте и потянула вверх, но он был громадным — по меньшей мере на полторы головы выше нее, — и его массивное тело сдвинулось с места едва ли на дюйм.

Одра выругалась про себя и огляделась, надеясь, что кто-нибудь предложит помощь. Ее взгляд столкнулся с угольно-черными глазами. Неподалеку, зажатый между двумя койками, стоял мужчина.

Его осанка была гордой, а телосложение — тонким, как былинка. Его кожа отливала теплым умбровым2 оттенком, а шелковистые каштановые волны волос спадали на ухоженные брови, обрамляя надменные глаза. Его одежда не была похожа на ту, что носила Одра или лежавший у нее на руках мужчина. Его рубашка имела цвет свежих сливок и сияла, как шелк. Жилет был украшен ярким цветочным узором, вышитым рукой столь искусного мастера, чьи услуги стоили баснословных денег. Брюки сидели на его узких бедрах и длинных ногах как влитые. Запонки на манжетах поблескивали даже при тусклом свете, пока его длинные пальцы крутили набор золотых браслетов на запястье. Никаких синяков, никакой крови.

Аристократ.

И тем не менее король не защитил и его. Он точно так же томился в этом трюме вместе с ними.

Аристократ с приподнятой бровей и легкой гримасой окинул ее оценивающим взглядом, после чего закрыл глаза и откинулся затылком о стену. Она видела, как дернулось его горло, когда он с морщащимся лицом сглотнул слюну. Презрение было очевидным. Слишком высокомерен, чтобы помогать.

Она уже собиралась обратиться к человеку по левую руку, который отсутствующим взглядом смотрел куда-то вдаль, как вдруг рядом с ней материализовалась та самая женщина с ведром воды, теперь уже пустым.

— Нужна помощь?

— Спасибо. Этот парень — то ли кузнец, то ли кто-то в этом роде. Сдвинуть с места невозможно.

Теперь, когда Одра выпрямилась, она поняла, что эта женщина была высокой. Подбородок Одры был на одном уровне с ее гордым профилем. И к тому же сильной: под ее безрукавкой из черной ткани отчетливо проступали рельефные мышцы. Ее сапоги были армейского образца. Неужели она была солдатом?

Значит, они забирали не только гражданских. Еще одна частичка головоломки. Сколько же еще улик ей нужно собрать, чтобы все детали сошлись воедино и открыли полную картину?

— Ты бери одну руку, я — другую. Куда ты хочешь его перетащить?

Одра кивнула на бессознательную рыжеволосую девушку в нескольких ярдах от них.

— Я собиралась положить его рядом с ней. Их привели вместе. Кажется, она его сестра.

— Похоже на то, — тихо произнесла Женщина с ведром, скорее для себя, чем для Одры, и в ее глазах мелькнул огонек. Словно она только что разгадала какую-то загадку. Не успела Одра переспросить, как та скомандовала: — Так, на счет три.

Она начала отсчет. Ее акцент выдавал уроженку южной Медоры — возможно, она была из города Акера.

У Одры был хорошо натренирован слух на акценты. Отец всегда давал ей лишний десерт, если она угадывала, откуда родом их постояльцы, прежде чем те сами успевали об этом рассказать. От этого воспоминания Одра мысленно съежилась. Вина за то, что ее не было рядом, чтобы помочь ему оправиться. Боль — острая тоска по семье — заполнила желудок тяжелым комком. На время она отогнала мысли о близких, сосредоточившись на тяжелом мужчине у себя на руках. И на акценте Женщины с ведром.

Взгляд Одры упал на разбитую губу собеседницы. Ранка была ярко-красной и выглядела болезненно. Ей требовалась целительная мазь. Мазь была нужна им всем. Ну, кроме аристократа, который казался совершенно невредимым.