Тень, скользнувшая по полю зрения Одры, вырвала ее из круговорота мрачных дум и заслонила свет от нескольких ламп, которые оставляли гореть на ночь.

Чтоб их туман побрал, а ведь он был высоким. Ростом с дерево и таким же массивным.

— Ты наконец-то проснулся, — поприветствовала она Каллума, садясь на постели.

— Ага. Серша рассказала мне, что вы с твоей подругой сделали для нас. Спасибо.

Она отмахнулась от его благодарности.

— Рада видеть тебя на ногах. Я уже начала волноваться; твоя сестра проснулась несколько часов назад.

Кузнец поморщился, сверкнув белыми зубами.

— Да уж, думаю, они удвоили или утроили дозу, которую в меня влили.

Одра кивнула. Она предполагала то же самое.

— Я могу присесть? Меня все еще немного того… — Он покрутил рукой возле головы, а затем указал на изножье ее кровати.

Одра кивнула, поджав под себя ноги и освобождая место.

Он устроился на самом краю, явно стараясь соблюдать приличную дистанцию, но был настолько огромным, что смотреть на то, как он пытается втиснуться в столь крошечное пространство, было почти комично.

— Серша сказала, что вы с Уайлдер пытаетесь разгадать, почему нас похитили. Если ты не против, я хотел бы узнать, к каким выводам вы уже пришли. Понимаю, поздно, но когда я увидел, что ты еще не спишь…

Одра снова отмахнулась от его извинений и подалась вперед, шепну… шепотом произнеся:

— Дело в том, что мы с Уайлдер знаем немного. Наши ситуации похожи. Хотя ее похитили солдаты-фейри, а за мной пришли хорошо одетые, штатские фейри, в обоих случаях присутствовала жрица с вуалью. Уайлдер на этом корабле уже неделю, а для меня прошло всего сутка. — Одра заметила удивление на его лице. — Да, каким-то образом фейри хозяйничают в Хавее уже целую неделю, и при этом на севере, в Рускале, об этом не было ни слуху ни духу. Меня привезли сюда вчера. И я единственная, кого забрали из нашего городка.

Каллум на мгновение задумался над ее словами, поднеся руку к бороде и поглаживая ее привычным жестом. Он поморщился, когда большой палец задел скулу, где сквозь рыжину проступил сине-зеленый синяк.

— Они пришли за нами сегодня утром. Сестра занималась у меня в кузнице. В одну минуту она жалуется на задачу по арифметике, а я говорю ей, что умом в семье пошла она, а не я. В следующую — все вокруг белеет. Я ничего не вижу, ничего не слышу… — Он говорил медленно, словно заново проживая каждую секунду, или, возможно, его мысли все еще были затуманены.

Голос Каллума сорвался, когда он продолжил:

— Когда чувства ко мне вернулись, нас уже окружили фейри — смесь солдат, роскошно одетых охранников и этих религиозных теток… Я кузнец. Я был в своей кузнице; вокруг меня валялось столько инструментов, но я ни за один не успел схватиться. В руке у меня был гребаный мех. Я ковал подковы, ради забытых богов. Почему я не мог ковать мотыгу или молот? — Он покачал головой, в его голосе прозвучала горькая желчь. — В общем, когда туман рассеялся, их оказалось так много. Слишком много. И они так быстро схватили мою сестру. Она как раз сидела у двери, за тем маленьким столом, который я сколотил для нее, когда мы были детьми.

Теперь он говорил сквозь стиснутые зубы. Выглядел он измученным и яростным. Такой амбал, как он, наверняка не привык чувствовать себя беспомощным.

Одре пришлось заставить себя держать руки на коленях. Она не знала этого человека; ей не стоило просто так тянуться к нему с утешением.

Он слегка встряхнулся, и его глубокий голос снова выровнялся, гулко отражаясь в мощной груди.

— В общем, кажется, я кое-что расслышал… перед тем, как меня вырубили. Один из них… он понюхал мою сестру. То есть он буквально сунул свое лицо ей к горлу и втянул носом воздух. — Глаза Каллума потемнели, а голос стал низким и опасным. — А потом он вытащил чертов нож, оцарапал ей шею и… попробовал. Ее кровь. Я попытался заставить эту тварь убраться от нее подальше; я хотел его убить. Если я когда-нибудь снова его увижу, я его прикончу. Я был в таком бешенстве, что чуть не пропустил то, что он сказал следом.

Он оглянулся. Одра подалась ближе.

— И я рассказываю тебе это только потому, что Серша, кажется, доверяет тебе, а она отлично разбирается в людях… Короче, он сказал… что она — фейри. И я тоже. В смысле, я.

Кровь в жилах Одры застыла, грудную клетку сжало тисками, когда она вдруг вспомнила слова того психопата-фейри.

«Нет нужды пускать ей кровь; я чувствую этот запах отсюда».

Одра забыла об этом, потому что уже через мгновение отчаянно пыталась удержать разваливающийся череп отца в своих руках.

Могла ли это быть та самая недостающая деталь? Неужели у всех на этом корабле в роду были примеси крови фейри?

Одра прошептала:

— Ну… а ты фейри?

— Нет. То есть, я так не думаю. Это же невозможно, верно? Фейри ушли тысячи лет назад.