— Одра Эверс из гильдии Арканы пропустила свое первое занятие сегодня утром. В связи с этим она будет наказана. Ее опинанта любезно согласилась помочь нам, поскольку она тоже хочет лишь того, что лучше для Одры, а именно — чтобы Одра соблюдала правила академии Холивере. Твила выпьет содержимое этого флакона, а Одра использует свои знания инкр, чтобы исцелить свою опинанту. Если Одра потерпит неудачу, ее опинанта поддастся яду — она умрет.

Мир качнулся.

— Твила, даже не смей это пить, — прошипела Одра своей опинанте. Громче обратившись к Верховной Магистре, она произнесла: — Верховная Магистра Силеста, спросите ученого Хари, я безнадежна в исцеляющих инкрах — я даже не смогла заставить саженец вырастить новый лист. Я провалю это задание, и в результате моей неудачи Твила пострадает. Пожалуйста, накажите меня иначе, не причиняя вреда невиновной.

— Всем послушникам было велено помнить, что ошибки их адептов — это также их собственные ошибки. Она готова встретиться с богами, если придется.

Одра почувствовала дурноту. Этого просто не могло происходить. Она огляделась по сторонам в поисках крупицы здравого смысла. Неужели кто-то из ученых заступится? Жрицы, отвечающие за послушниц? Неужели они позволят кому-то умереть у них на глазах? Но жрицы прятали свои чувства под вуалями, а ученые хранили молчание.

— Послушница, выпей флакон, — приказала Верховная Магистра.

— Твила, отдай мне этот флакон, немедленно. Не слушай ее. Я не смогу спасти тебя; ты умрешь, если выпьешь это, — взмолилась Одра.

Послушница посмотрела на Верховную Магистру, широко открыв глаза, полные страха и растерянности, а затем перевела взгляд на главную жрицу. Главная жрица кивнула послушнице, словно призывая доверять Верховной Магистре и делать то, что ей велят.

— Твила, не пей это. Отдай мне сейчас же, — приказала Одра девушке, и в ее голосе звучал неподдельный страх. Она подалась вперед к своей опинанте, решив при необходимости силой вырвать проклятый флакон, но Твила действовала слишком быстро.

Одра оступилась и упала.

Шероховатость мерзлой земли впилась в ее коленки, а поверхностное дыхание вырывалось болезненными рывками, превращаясь в воздухе в маленькие беззаботные облачка пара. Горячие слезы защипали глаза, когда она отвела взгляд от перепуганного лица Твилы.

— Это возмутительно; ничьи другие наказания не были вопросом жизни и смерти! — вскричала Одра.

Уголки губ Верховной Магистры изогнулись в ухмылке, а в глазах мелькнуло странное, яростное выражение

— Да, но ты ведь особенная, Одра, не так ли?

Настоящий, первобытный страх проник в каждую ее косточку.

Она попыталась встать, снова дотянуться до флакона, как вдруг ученый Хари отделился от толпы; на одно дикое мгновение в душе Одры вспыхнула надежда. Хари собирался повысить голос, положить конец этому безумию — он был ее ученым, он знал ее, учился вместе с ней, он знал ее ограничения лучше, чем кто-либо другой. И она видела это — он спас ее отца, у него было доброе, любопытное сердце. Он не позволил бы Твиле умереть без всякой причины, — но затем он начертил инкру в воздухе, и внезапно часы на запястье Одры увеличились в размерах, дернув ее руку назад, а затем обвились вокруг второго запястья, словно змея, и затянулись так туго, до боли туго, что ее руки и плечи отвели назад, а запястья оказались связаны за спиной.

Но тут она вспомнила: пусть он и проявил некоторую заботу в таверне, пусть он и учил с добротой и страстью — но именно он содействовал похищению сотен людей из их домов, он не помешал ни одному адепту погибнуть в испытании, которое сам же и проводил, и точно так же он стоял в стороне, когда Маргариту прострелили стрелой в голову, хотя ее единственным преступлением было то, что ее сочли «слабой».

— Нет, нет. — Одра забилась, но боль усилилась, поскольку путы на запястьях затянулись еще сильнее. Она почувствовала, как металлическая полоса впивается в плоть, ощутила теплый прилив крови и жжение, когда струйка стекала по запястью и капала на мерзлую землю.

Одра замерла, но повысила голос.

— Почему вы все так молчите? Почему вы просто стоите? — крикнула она толпе, и ее голос подхватил ветер, переплетаясь с плющом, а затем отразился от кирпичной кладки и эхом разнесся по всему двору.

И все же ни единая душа не шевельнулась. Лица слились в калейдоскоп цветов и фактур, но у всех были одинаковые черты, искаженные шоком, испугом и ужасом.

Ученый Хари улыбнулся.

— Ты сможешь это сделать, Одра; тебе просто нужно перешагнуть через себя, чтобы осознать свое истинное величие.

Одра снова принялась плакать, борясь с часами и игнорируя жгучую боль, но, как и с того самого момента, когда Твила надела их ей на руку, она оказалась совершенно не в силах их снять.

— Пожалуйста, Хари, не делай этого, — всхлипнула Одра. — Помоги мне, Хари.

— Помочь тебе? А кто, по-твоему, тебя сдал? — Голос Силесты был полон торжества.

Значит, это не Ноэль болтал о посетителях в таверне; это был Хари.