Мое сердце колотилось о ребра, когда я смотрел, как за охранниками входит мужчина в лабораторном халате. Я почувствовал, как Вандл в одно мгновение потерял равновесие.

Он был ранен, на грани бреда, и я знал, что он пришел из места, где были лабораторные халаты и эксперименты.

Дерьмо.

Если он сорвется…

И Карма тоже был на грани.

Я встретился взглядом с Фантомом…

Отправят ли они альф обратно вниз? Разлучат ли нас с ними?

Потребовались почти все остатки моих сил, чтобы подавить свои инстинкты — ауру, которая так недавно вырвалась наружу, чтобы защитить ее…

Я подошел к Вандлу, положив руку ему на предплечье.

— Позволь мне взять ее. Пусть увидят, что мы те, за кого себя выдаем.

Тупые гребаные идиоты. Они могли видеть ее глаза, чувствовать ее течку.

Но если мы ее подведем, кто знает, что произойдет?

Или если они присмотрятся ко мне слишком пристально.

Глаза Кресцент были затуманены, дыхание тяжелым, но ее кулак сжал мою футболку.

— Все хорошо, Альфа, — прошептала она, только для него. Тем не менее, я почти видел панику в ее глазах от этих слов, от предположения, что ее могут забрать у ее альф во время течки.

— Я держу тебя, Светлячок, — сказал я ей, осторожно высвобождая ее из хватки Вандла и беря на руки. Она вцепилась в меня, как ракушка, прижалась и уткнулась лицом в изгиб моей шеи.

Фантом помог Вандлу подняться на ноги, но тот отмахнулся, схватившись за бок; гормоны явно заглушали боль.

Насколько серьезными были его раны?

Я старался не думать об этом, зная, что если моя аура вырвется наружу, нам пиздец.

— Давай. — По подсказке Фантома Вандл сделал один неуверенный шаг назад. Я встретился взглядом с Кармой, затем кивнул в сторону стены.

— Мы скоро выйдем, — сказал я ему.

Все, что мне нужно было сделать — это пережить эту ебаную апелляцию в этих контактных линзах, заставив всех поверить, что я всего лишь еще один омега.

Неудобные, слишком сухие линзы сильно усложняли задачу. Красный жар все еще пульсировал у меня за глазами, ритмично требуя больше крови, и я изо всех сил пытался его заглушить.

Я чувствовал себя как бомба с часовым механизмом, готовая взорваться от малейшего прикосновения.

Стиснув зубы, я взял себя в руки ради омеги в моих объятиях и шагнул к двери.

Как только я подошел к ней, она открылась. Внутрь ворвались вооруженные люди с поднятым оружием, направленным не на меня, а на напряженных альф за моей спиной.

Мне показалось, что я почувствовал, как Карма едва не сорвался.

Мужчина в лабораторном халате шагнул вперед. Он был моложе, чем я ожидал. У него были белые волосы, но, как и у Вандла, это было потому, что он был провидцем. Глаза разного цвета с любопытством скользнули между нами.

Казалось, он был омегой-провидцем, а не альфой, что было хорошо, потому что это могло бы стать последней каплей, когда он осматривал Кресцент, все еще цеплявшуюся за меня и дрожавшую.

— Определенно омеги, — сказал он, возможно, бетам, которые все еще стояли за стеклом. — Определенно в течке. Какого черта там внизу происходит? — пробормотал он, доставая подозрительного вида ампулу.

— Что это? — прорычал Вандл.

— У нас здесь нет условий для течки, — сказал омега. — Отложим это, пока не разберемся, что происходит.

— Она уже в самом ее разгаре. Для нее это вредно.

— Все… хорошо… — Кресцент потянула меня за футболку. — Я хочу… хочу, чтобы вы все были здесь, когда все будет… будет безопасно.

Казалось, в горле застрял ком.

Она прижалась ко мне крепче, перейдя на шепот. — Если бы они хотели причинить нам боль, они могли бы просто… открыть огонь. — Она издала бредовый смешок.

Однако я не разделял ее юмора, вызванного туманом течки, глядя на слишком близкое оружие, направленное на моих альф.

В этом месте мы были — и всегда были — в их власти.

Я не доверял никому из них.

Даже термин «апелляция» был преувеличением. Это была мольба, и они могли принять или отвергнуть нас, и кто бы узнал правду?

Я не успел взглянуть на остальных, как провидец снял колпачок с ампулы, и я поморщился, когда он ввел ее в плечо Кресцент, впрыснув все содержимое.

Едва прошло несколько секунд, как Кресцент обмякла в моих руках; волны ее течки в воздухе начали угасать, хотя ее дыхание все еще было частым.

Он перевел взгляд с Кресцент на меня, прищурившись, когда рассматривал нас. — В «Анархии» не должно быть омег, — сказал он с любопытством в голосе. — Ни одной… а уж тем более двух…

Карма

Нас привели в кабинет, который пах лимонной полиролью и застарелым страхом.

Это было омерзительно.

Наших омег здесь не было.

Рычаг давления. Чтобы убедиться, что мы будем вести себя хорошо…

Но мы снова их увидим — если бы я не верил в это, то сорвался бы, и нас отправили бы обратно вниз.

Я мерил шагами дорогой ковер, мои ботинки утопали в ворсе. Каждая мышца в моем теле была сжатой пружиной, вибрирующей и готовой вот-вот сорваться.

Их здесь не было.

Син.