Николас вывел меня обратно в коридор, повёл дальше и распахнул две большие двустворчатые двери в конце. Это была самая просторная комната из всех, где мы побывали. У дальней стены стояли пустые клетки, а в остальном помещение напоминало бальный зал. Пол был выложен дорогой плиткой, а сверху свисала большая люстра.

— Здесь мы проводим аукционы, — объяснил он.

— Они проходят здесь? Я думала, нас продают в других местах. — Я слышала, как некоторые девушки говорили, что нескольких загружали в транспорт и увозили на аукцион за пределы города.

Николас пожал плечами.

— Иногда. Время от времени мы предпочитаем устраивать свои собственные.

Я последовала за Николасом обратно в коридор. На этот раз он шёл и не останавливался, пока не добрался до двери в подвал. Желудок яростно сжался. Я уже навидалась слишком много ужасов в том месте и совсем не хотела туда возвращаться, тем более так скоро. И уж точно не тогда, когда в подвале дежурил Тристан.

Прикусив язык, я последовала за Николасом вниз по лестнице. После того как я некоторое время не бывала в подвале, протухший запах ударил по мне гораздо сильнее. Горло сдавило, и меня затошнило; я зажала нос пальцами, хотя это не особо помогало. Там воняло гниющим мясом, кровью и сексом. Как я вообще к этому привыкла?

К моему удивлению, когда я заметила Тристана, он не мучил ни одну из девушек. Он стоял, прислонившись к стене, и щёлкал карманным ножом, открывая и закрывая его.

Наши шаги звучали в тишине, словно выстрелы, раздаваясь эхом по комнате. Тристан бросил на нас взгляд, и его хищный взор скользнул по наряду, который он мне выдал. Шмоток было немного, но всё же лучше, чем ходить голой или расхаживать в белье, как приходилось другим девушкам.

— Хейзел, — промурлыкал Тристан, отталкиваясь от стены. Плечи у меня напряглись, когда он приблизился: в его взгляде вспыхнуло то самое голодное выражение, к которому я понемногу начинала привыкать.

— Решил показать ей камеру пыток, — пояснил Николас.

Тристан хмыкнул, явно что-то обдумывая.

— Зачем показывать, если она может испытать всё на себе?

По спине пробежал ледяной холодок от этих слов, и я широко распахнула глаза. Я осторожно отступила на шаг, стараясь увеличить расстояние между собой и этим ужасным человеком.

— Она ничего не сделала, чтобы её наказывать, — равнодушно добавил Николас, будто ему в принципе было всё равно.

— Верно. Но это могло бы быть забавно. — Он одарил Николаса улыбкой, сверкнув ослепительно белыми зубами, которые резко выделялись на фоне тёмных теней, заполнявших комнату.

Тристан протянул руку и обхватил моё запястье тёплой ладонью. Одним резким движением он притянул меня к себе. Его руки опустились ниже и схватили меня за задницу, грубо прижимая моё тело к своему. Внутри всё сжималось от отвращения, но я подавляла эти чувства, понимая, что отказ может запросто обернуться смертным приговором. Он и так хотел меня мучить; я не собиралась давать ему ещё один повод.

— Ты охеренно сексуальна, — простонал Тристан, ещё сильнее сжимая мои ягодицы. Я неловко поёжилась от этого неприятного ощущения, но держала рот на замке.

Я не понимала, что изменилось. После того как он меня изнасиловал, он оставил меня в покое. Да блин, Тристан вообще не замечал моего существования первые несколько дней после нападения. А потом вдруг ни с того ни с сего начал постоянно ко мне приставать. Как только Тристан снова трахнет меня — а я знала, что это неизбежно — он, вероятно, отстанет, как и раньше.

— Я тебе вообще ещё нужен? — фыркнул Николас, явно раздражённый тем, что оказался тут третьим лишним.

— Не говори глупостей, — рявкнул в ответ Тристан и наконец отпустил меня, отступая на шаг. — Мне просто скучно здесь внизу. Ниа мертва, а Хейзел больше нет рядом, чтобы с ней поиграть. Остальные девушки и в подмётки ей не годятся.

Тристан подошёл ко мне и взял за руку. Мне хотелось выхватить у него этот карманный нож и вонзить ему в горло. К моему разочарованию, он защёлкнул нож и убрал его в карман. Тристан повёл меня в другой конец подвала, где стоял стол с небольшим плоским телевизором. На поверхности лежала неиспользованная колода карт, а вокруг были расставлены три стула. Справа виднелась ещё одна дверь, которую я раньше не видела.

Тристан протянул свободную руку, набрал код и потянул меня внутрь. Николас щёлкнул выключателем, и комнату залил тусклый свет.

Я замерла, оглядываясь по сторонам, и страх обрушился на меня всей своей тяжестью.

Что это, мать вашу, за место?

В дальнем правом углу стояли несколько кроватей, с которых свисали разные приспособления — наручники, кляпы. В другом конце комнаты виднелось некое устройство, назначение которого угадывалось без труда: жертву укладывали на доску, сгибали, фиксировали так, что она не могла пошевелиться, а дальше её могли насиловать, пытать или и то и другое сразу.

Большинство приборов я вообще не могла опознать. Они напоминали старинные механизмы, которые использовались в четырнадцатом веке.