Хейзел всё ещё дрожала, прижавшись ко мне, её взгляд был прикован к безжизненному телу девушки, распростёртому на столе. Я никогда раньше не видел её такой потрясённой. Именно от этой херни я так отчаянно пытался её уберечь. Но теперь было уже слишком поздно. Хейзел не ребёнок, и ей не удастся навсегда остаться невинной. Она неплохо справлялась с задачей остаться в живых, следуя правилам и держа рот на замке, но я задавался вопросом… как долго это продлится?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ХЕЙЗЕЛ

Только оказавшись в своей новой комнате, со Стейси за спиной, я рухнула на матрас. Из горла вырвался душераздирающий всхлип, и мучительная боль пронизывала всё тело под тяжестью только что увиденных ужасов. Та девушка… она не сделала ничего плохого. Тристан действительно задал мне простой вопрос. Это было чертовски очевидно. Тело сотрясалось в сильной дрожи, но я изо всех сил старалась не издавать громких звуков.

Эмерсон. Так её звали. В голове крутились события, снова и снова прокручиваясь по кругу. Она сказала, что любит его, а Тристан лишь посмеялся над этим. Как она вообще могла полюбить такого, как он? Он был ужасен.

— Хейзел, — тихо позвала Стейси; в её голосе тоже слышалось напряжение. Она не осталась равнодушной к тому, что только что произошло, но, наверное, к этому моменту Стейси уже столько всего пережила и увидела, что понемногу становилась ко всему безразличной.

Когда я не ответила, предпочтя уткнуться лицом в подушку, по деревянному полу зазвучали её шаги. Кровать прогнулась, когда Стейси села рядом, а потом раздался тихий глухой звук, когда она опустилась рядом со мной. Сквозь щель между моей рукой и остальным пространством комнаты я разглядела её встревоженные карие глаза.

Вот так на хрен поворот.

Девушка, которая ненавидела меня и превращала мою жизнь в ад в детстве, теперь жалела меня.

— Зачем он так с ней поступил? — пробурчала я, повернув голову, чтобы лучше её видеть.

Стейси поморщилась, зажав нижнюю губу между зубами, а потом отпустила её с резким звуком.

— Ему это нравится. Эти парни… — осеклась она. — Попытки понять их только запутают тебя ещё больше. Они злые.

Я и сама это уже поняла. Просто не осознавала раньше, что люди могут быть настолько мерзкими, что причиняют боль ради удовольствия.

Тристан сделал мне предложение. Сказал, что если я съем…

К горлу подступила тошнота, а мозг отказывался даже формировать это слово. Он сказал, что если я это съем, то он даст мне и одной подруге доступ в комнату отдыха. Я выбрала пойти туда со Стейси. Тристан уже однажды нацелился на неё, а теперь, когда она здесь, наверху, она вряд ли будет ему сильно мешать. С Лорен всё будет в порядке. Надеюсь.

— Кажется, Тристан к тебе неплохо относится, — добавила Стейси с лёгкой улыбкой.

— Не уверена, что это хорошо. К Эмерсон он когда-то тоже неплохо относился.

Стейси снова поморщилась.

— Это правда. Надеюсь, ты выберешься отсюда, пока ему не станет скучно.

«Выберешься отсюда». Она имела в виду — пока тебя не продадут. Я не была уверена, что это хоть сколько-нибудь лучше. Если люди покупают женщин, они, скорее всего, такие же отвратительные.

Я стёрла слёзы со щёк и выдохнула. Как моя жизнь успела так запуталась?

— Зато у нас теперь настоящие кровати, — сказала я, сменив тему.

Комната была скромной, но по сравнению с камерой это был огромный шаг вперёд. Здесь стояли две полноразмерные кровати с настоящими матрасами и каркасами. У каждой из нас был свой шкаф, а ещё была смежная ванная, где не пахло гнилой плотью. Печально, как низко упали мои стандарты.

Стейси улыбнулась в ответ, хотя улыбка не коснулась её глаз. Как всегда.

— Ага. Есть, — согласилась она.

Николас забрал меня из комнаты после ужина. Судя по всему, Тристан велел ему провести для меня экскурсию, так как сегодня вечером Тристан снова дежурил в подвале. По телу пробежала дрожь. Мне было жаль любую девушку, на которой он решит выместить свою злость и свои извращения.

— Это студия, — объявил Николас, указывая на закрытую дверь. Он потянулся к ручке и повернул её прежде, чем я успела задать хоть один вопрос.

Внутри, ближе к нам, в беспорядке стояли стулья. В дальнем конце комнаты стояла большая кровать и диван. Вокруг площадки были расставлены камеры и стулья, и не нужно было быть гением, чтобы понять, для чего здесь всё это.

Порно.

Желудок болезненно сжался, завязываясь в тугие узлы.

— Все девушки здесь снимаются в порно? — осторожно спросила я, надеясь, что меня не накажут за то, что заговорила не вовремя.

Николас молчал и оставался бесстрастным. Чёрт, я даже не была уверена, услышал ли он меня. Пока он не заговорил.

— Большинство, — признал Николас.

От отвращения желудок снова скрутило. Я не была уверена, что смогла бы сделать хоть что-то подобное, даже если бы мне к виску приставили пистолет. Я никогда не умела лгать или притворяться.