— Вы прекратите прием антидепрессантов, которые, как мне кажется, вам больше не подходят, и получите новые лекарства в аптеке клиники. Я выписываю вам довольно сильные снотворные и празозин.

— Что это такое?

— Альфа-блокатор, который, как известно, смягчает кошмары, связанные с посттравматическим стрессовым синдромом. С этого и нужно начать, чтобы попытаться разобраться в ситуации. Никаких особых ограничений в питании, кроме алкоголя. Старайтесь его не употреблять. Принимайте снотворное, когда ложитесь спать, оно действует очень быстро. И ложитесь спать пораньше. Около 22 часов — это было бы идеально.

— Учитывая комендантский час, которому мы подчиняемся, это не кажется чем-то сложным.

Психиатр с улыбкой протянула ей листок. Когда Сибилла уже собиралась встать, она слегка прикоснулась к её предплечью и включила небольшой цифровой диктофон.

— Прежде чем я вас отпущу, у меня есть последняя просьба. Я хотела бы, чтобы вы рассказали мне о том дне, когда тридцать лет назад вы закопали капсулу времени. Честно говоря, ваш спутник рассказал мне об этой странной истории с плюшевой игрушкой и флешкой позавчера, когда приходил вместе с Микаэлем Аллиеттом. Он очень вас любит, знаете ли?

Сибилла устремила взгляд на диктофон.

— Да, я знаю…

— Опишите мне это воспоминание как можно точнее. Мне нужна именно ваша версия.

Сибилла выполнила просьбу громким и чётким голосом. Её второй класс. Упакованные предметы. Захоронение сундука у подножия дуба вместе с мадам Дебьен и одноклассниками. Психиатр откинулась на спинку кресла, сбитая с толку. Она до сих пор не выключила диктофон.

— А как вы объясните наличие плюшевой игрушки и этой флешки?

— Я этого и не объясняю, собственно…

— У вас же есть какая-то теория, не так ли?

Сибилла сжала губы.

— Это наверняка кто-то, кто выкопал сундук и положил их туда. А вот что касается плюшевой игрушки, это не может быть игрушка моего сына. Даже если бы её вытащили из пруда, она была бы в ужасном состоянии. Это… я не знаю… копия.

После тягостного молчания психиатр наконец встала и проводила Сибиллу до двери.

— Я постараюсь организовать вам компьютерную томографию в ближайшие дни. А пока не забудьте начать лечение уже сегодня вечером.

Она улыбнулась и протянула ей руку.

— Доверьтесь мне, мы разберемся в том, что произошло.

23

Благодаря лечению Сибилла спала крепким сном. Целая ночь без единого пробуждения и без единого кошмара. Было уже 9:10, автоматические жалюзи поднялись, Эрвана уже не было. Она ничего не слышала.

Она заглянула в ящик тумбочки и достала упаковки капсул, которые ей выдали. - Ноктавам»: никогда об этом не слышала. В любом случае, чертовски эффективно. Накануне Эрван остался рядом с ней, он сам приготовил лекарства, потому что хотел убедиться, что она принимает правильные дозы — как он уже делал в Нормандии с антидепрессантами. Это снотворное в сочетании с празозином действительно свалило её с ног.

Ошеломлённая, она долго приходила в себя и приводела мысли в порядок. На кухонном столе её ждала записка. - Я решил не будить тебя. Так приятно видеть тебя умиротворённой! Сегодня в полдень важное совещание, увидимся вечером. Хорошего дня, моя дорогая. - Ещё один день без него — априори придётся с этим смириться. Она заварила себе крепкий кофе. Это был необходимый заряд энергии, чтобы взбодрить последние затуманенные нейроны.

Надев джинсы и тонкий шерстяной свитер, она вышла купить фрукты в мини-маркете, а потом решила зайти в библиотеку. Она прикоснулась бейджем к считывающему устройству, чтобы пройти через турникет, приветствовала военного в форме, лет тридцати, который расставлял стопки книг на полках. Симпатичный парень объяснил ей, как работает система выдачи книг, а затем позволил ей бродить по библиотеке, как ей заблагорассудится.

Пока она бродила между рядами, ей на ум приходили некоторые названия, такие как «Жерминаль» или «Дорога, - но она не могла вспомнить их содержание. Кроме того, у неё не было никаких воспоминаний о том, что она читала другие классические произведения, например, - Обещание рассвета. - Она взяла эту книгу и подумала, что у амнезии есть, по крайней мере, одно преимущество — она позволяет ей заново открывать для себя шедевры

Вернувшись в шале, она провела остаток утра, обустраивая свою мастерскую в комнате рядом с их спальней, той, что выходила на пруд. Ее акриловые краски, табурет, инструменты… Она снова поставила на мольберт незаконченную картину — единственную, которую взяла с собой, уезжая из Нормандии. На ней была изображена женщина со светлым лицом, с розовыми и тонкими губами, без глаз, стоящей среди чёрных стволов. Рядом с ней сидели на задних лапах целые стаи диких животных, у которых тоже были выколоты глаза: кролик, олень, мышь, кабан… Она также начала зарисовывать, словно вынырнувшую из мрачных глубин леса, большую неясную фигуру, которая, как можно было догадаться, олицетворяла угрозу. Страж.