— А вот данные о местоположении его телефона оказались гораздо более красноречивыми. Они показали, что Курвье в среднем каждые два-три дня ездил в свою хижину в Туло. А до отъезда арендатора, скажем, за год до этого, мобильный регулярно ловил сигнал в районе Гренобля или Монтелимара, всегда вечером. Места, где кипит ночная жизнь, а то и вовсе довольно опасные.

— Он посещал проституток…

— Да. Мы допросили девушек. Для некоторых он был одним из постоянных клиентов. По их словам, он был извращенцем, у которого были странные просьбы, но который хорошо платил. Я пощажу вас от подробностей. В любом случае, мы запомнили, что были все признаки того, у психа, готового перейти к делу. Девушки, однако, не заметили ни одного исчезновения среди своих. В этом плане мы ни на что не наткнулись. Мы подумали, что жертвой Курвье могла быть одна из тех многочисленных иностранных проституток без легального статуса, которые в то время бродили по тротуарам. Некая анонимка, исчезновение которой никого бы не встревожило и которая, возможно, — вернулась бы на родину после побега. Или же, что также возможно, он зацепил свою жертву через социальные сети и сумел заманить её в ловушку.

— А как насчёт его жены? — вступил в разговор Вадим.

— Мы все проверили. Чисто. Ни малейшего следа её ДНК в камере, никаких подозрительных местоположений её телефона. Она была домохозяйкой, которая проводила время, делая покупки и ухаживая за домом. Каждый раз, когда её мужу приходилось уходить или исчезать на несколько дней, он оправдывался поездкой, конференцией — и всё. У них практически не было сексуальных отношений. Старая супружеская пара во всём своём великолепии, которую можно было бы считать святой. Очевидно, он ничего не сказал ей об отъезде арендатора. Именно он вел счета.

Вик вспомнил свой разговор с токсикологом, в частности, о тех историях с посттравматическим стрессовым синдромом и кошмарами. Несложно было представить, что то, что пережила Меропа во время своего плена, всплыло на поверхность спустя годы. Зато у Вика не было ни малейшего намека на мотив убийства этой бедной женщины. Почему же —напали на неё и на её переделанное лицо с такой жестокостью? Была ли здесь связь с делом Филиппа Курвье, или эти два события не имели друг к другу никакого отношения?

Внезапно он сжал стаканчик и бросил его в мусорное ведро, почувствовав прилив сил от кофеина.

— Дом Туло, вы знаете, что с ним стало?

Эрве Нивель пожал плечами.

— По-моему, он когда-то выставлялся на продажу, но покупателя так и не нашлось. Даже если агентства ничего не говорили, люди в конце концов узнавали, что там произошло. Без шуток, кто захочет купить лачугу Марка Дютро?

Трое мужчин обменялись ещё несколькими сведениями и сошлись во мнении, что в их общих интересах держать друг друга в курсе дальнейших событий. С обнаружением тела и подтверждением совпадения ДНК расследование Эрве Нивеля приближалось к развязке. Тем не менее ему по-прежнему не была известна личность преступницы. Что же касается Вика и Вадима, то их дело приняло неожиданный оборот.

21

— Ты меня бесишь, Вик, ты это знаешь? В чём твоя проблема?

— Можешь остаться снаружи, если хочешь.

— Так я и сделаю, да. Ни за что не зайду туда, это совершенно не по правилам. Подожду тебя в машине. И не задерживайся на часы, ладно?

Дом ужасов возвышался в конце грунтовой аллеи, посреди идиллического пейзажа. Красочные поля и пологие холмы окружали его, словно пытаясь скрыть. Дом был заброшен, заросший растительностью, которая пробивалась даже в щели между брусчаткой перед дверью гаража. Ни одного соседа в радиусе ста метров. Вик распахнул уже взломанную окно-дверь с задней стороны: косяк у ручки был вырван. Ограбление, мрачное любопытство…

Издалека Вадим с беспокойством наблюдал, как его напарник исчезает внутри. Пьянка, взлом… С самого начала этого расследования его напарник не был тем уверенным в себе парнем, с которым он обычно работал. Из-за этой истории с разводом всё, что он построил, разлетелось на куски. Вадим знал, как это бывает: любой, даже самый стойкий коп, мог сломаться в самый разгар дела. Он надеялся, что Вик быстро вернёт всё на круги своя.

Воздух, вытесненный проходящим мимо Виком, заставил пыль закружиться в лучах солнца. В комнатах было ледяно холодно, они были пропитаны сыростью. Местами обои начинали отклеиваться от стен. Дом умирал, словно старое тело, изъеденное болезнью. Полицейский направился в ванную комнату, чистую и освобожденную от предметов быта. Он думал о жене, Мари-Поль Курвье. Убийство мужа, должно быть, уничтожило ее, а когда, к тому же, она узнала, что человек, с которым делила жизнь, был таким чудовищем, это, должно быть, окончательно сломило её. Он представлял, как она вернулась сюда после кровавой бойни, отчаянно пытаясь смыть следы крови. Очищая эту лачугу отбеливателем.

Он поднял голову к зеркалу, как, наверное, делала их жертва после месяцев заточения. Как она восприняла своё отражение? Затворничество, тьма, ужас, без сомнения, преобразили её — и физически, и психически.