Мой брат смотрит на Юджина, который сжимается в моих руках, будто испугавшись. Я качаю его, как младенца, чтобы показать, что мы не будем его есть… пока что.

— Обратись, — приказывает Коса, и это слово вибрирует в воздухе, словно удары большого барабана.

Юджин успевает лишь квохкнуть, прежде чем обращается прямо у меня на руках.

Глава 1

Аурелия

Я улетаю от моих истинных, и моя ярость только растет. Она разрастается, как надвигающийся шторм, стоит перед глазами мелькнуть четырем другим частям моей души: их глаза пусты, но лица полны гнева, когда они преследуют меня, пытаясь убить. Как им и приказали.

Кровь горит огнем в ночной прохладе, пока мои огромные крылья держат мощный темп, а морда направлена в сторону Академии Анимус. Есть лишь одно, что сдерживает драконье безумие мести.

Всего одно.

И это образ Ксандера, смотрящего на меня снизу вверх, с земли, и его глаза полны жизни, а вокруг шеи полночная тьма. Череп, увенчанный пятью закрученными лучами темного света.

Его брачная метка вернулась, но теперь она иная, чем прежде.

Метка не излучала свет, как обычно. Она стала черной, словно бездна. Я просто чувствую: в этом скрыт смысл, который я лишь пытаюсь уловить.

Почему древняя магия, которую он разрушил, решила снова связать нас вместе? Неужели Дикая Богиня считает, что он этого заслуживает? Да и считаю ли я сама, что Ксандер заслужил такое?

Жар, пульсирующий в венах, путает мысли.

Вернуться домой. Вернуться в гнездо. Подумать. Что, блядь, нам делать?

Я едва ощущаю тяжесть Минни, Мардука и Йети на твердой чешуе моей спины. Я знаю, что они крепко держатся друг за друга, пока мы мчимся над землей, а один из моих щитов окружает их, словно защитное яйцо, от ветра, способного содрать кожу.

Мысли несутся вскачь, сердце колотится, а легкие наполняются горячей жаждой. Сжечь этот мир дотла.

Как она смеет? Как. Она. Смеет.

Мои пары. Моя семья. Те, кого я люблю. Отняты одной тварью: Катериной Крокодилус.

Неужели мои истинные чувствовали то же самое, когда меня забрали у них? Это какая-то божественная кара за мои собственные грехи? Да мне поебать, есть ли тут какой-то скрытый смысл.

Когда из-за горизонта наконец взмывают ввысь башни Академии, школа предстает передо мной такой, какой я ее еще никогда не видела.

Возможно, дело в моих новых драконьих глазах, но это место мерцает теплым светом, который шепчет: «Добро пожаловать, моя леди».

Этот язык я, возможно, ощущала и раньше, в те тихие мгновения, когда академия укладывалась спать, но теперь ее зов предельно ясен.

Золотые огни мигают ромбовидным узором над зданием общежития анимусов. Это напоминает мне огни, которыми аэропорты направляют самолеты по ночам. Охранники на четырех башнях вокруг школы еще не наставили на меня дальнобойные винтовки с дротиками, и именно глубокий голос Мардука перекрывает ветер:

— Я звоню сторожевым псам, леди Костеплет!

Пока каспийский тигр кричит в трубку, я чувствую странный укол в сердце от этого обращения. Мой титул. Нечто, клеймящее меня иной. Последней из рода.

В мои ментальные щиты стучится телепатический запрос. Это один из стражей-волков. Я впускаю его.

Вы ведь не собираетесь испепелить нас, леди Костеплет? — раздается хриплый голос.

Нет, — рычу я в ответ.

Тогда путь свободен. На обычное место.

Я хмурюсь от тона этой беседы. Охранники обычно разговаривают со студентами совсем не так. Я выбрасываю это из головы, приближаясь к защитному куполу вокруг школы. Его сила пульсирует в воздухе, словно тепловая волна, но я не чувствую угрозы для своей драконьей шкуры так, как обычно ощущаю ее орлиными перьями. Двое охранников поднимают руки в приветствии, когда наши взгляды пересекаются, и я игнорирую их, пока купол покорно растворяется.

Я расправляю крылья, поворачивая их под углом к морде, чтобы сбросить скорость, и планирую к огням на крыше общежития анимусов. Тяжело приземлившись на левый бок, я охаю и осторожно перекладываю вес обратно на отдающую болью правую заднюю лапу.

Стая Деви спешно сходит с моей спины с помощью левитации, и зубы Минни стучат от холода. Из моих ноздрей клубится горячий дым, пока они направляются к двери, ведущей на лестницу. Я стою там, уставившись на них, и моя грудь тяжело вздымается.

Рука Йети обвивает талию Минни, а мой взгляд устремляется на северо-восток — туда, где остались мои истинные. Сердце сжимается. К горлу подступает тошнота.

Минни шепотом произносит мое имя, и я морщусь от боли, которую оно причиняет, закрывая глаза и призывая свой человеческий облик. Я уменьшаюсь, твердая чешуя исчезает, и я снова ощущаю ночной холод. Крылья уходят обратно в лопатки, а плиты крыши становятся твердыми под мягкими человеческими ступнями. И хотя я знаю, что снаружи холодно, вся моя кожа горит огнем. Я тяжело дышу, шагая к лестнице. Трое тигров расступаются передо мной с мрачными лицами.