И я называю его "обсидиановым" не ради поэзии или красивого словца. Если этот корабль сделан не буквально из черного вулканического стекла, то из материала настолько невидимого для человеческого глаза и любого стандартного сенсорного оборудования, что нам просто повезло не врезаться в него. Учитывая, что размеры этой махины превосходят даже внушительный объем нашего спасательного судна на несколько порядков, такое столкновение превратило бы нас в подобие тонкого металлического блина.

Он огромен. Он черный. Или, если не черный, то свет не может его пронзить. Я могу различать его очертания и контуры только до тех пор, пока силикатная пыльца переливается на его поверхности, прежде чем развеяться в чернильной пустоте космоса.

Голографический дисплей над нашим столом для совещаний вычерчивает проволочную диаграмму, по мере того как информация с силиката постепенно заполняет пробелы. Мы все смотрим, затаив дыхание, как голограмма медленно эволюционирует от крошечного кусочка информации к почти полному чертежу мертвеца.

Хелена Марстерс, начальник службы безопасности, перестает ковырять в зубах кинжалом ровно настолько, чтобы присвистнуть от восхищения.

- Эта штука - настоящий бегемот.

- Закончили припудривать ей носик? - это Диана, недавно назначенный директор "Боргвардта".

Каким-то образом она единственная в комнате, кто не сидит на иголках в ожидании, пока голографический чертеж заполнится. Вместо этого она листает и утверждает заявки на снабжение в своем планшете.

- Да, госпожа директор, - говорит Келли Оверленд, операционная крыса, отвечающая за голографический проектор (и вообще за почти всю остальную технику на этой посудине).

Голос идет по громкой связи, потому что физически сама она находится в операторской. Я уже давно перестала считать разговор с бесплотным голосом чем-то странным, хотя моя дочь Сеси все еще иногда говорит о леди в стенах.

Диана с трудом поднимается, опираясь на стул и подтягиваясь на костылях. Хелена вскакивает, чтобы протянуть Диане спектрометрические очки. Как громила из охраны, Хелена постоянно их носит, отслеживая частоту пульса и жизненные показатели сотрудников, чтобы выявлять внутренние угрозы, симулянтов и тому подобное. Диана, старая школа до мозга костей, отмахивается от технологической помощи.

Но даже без оптических усилителей Диана замечает то, что я пропустила.

- Это что?

Используя костыль как трость, Диана опасно наклоняется вперед, заставляя нескольких членов экипажа позади нее качнуться и почти подскочить, чтобы подхватить ее, если она упадет. Она, конечно, никогда не падает. Иногда мне кажется, что она использует свою инвалидность как странное преимущество, потому что сотрудники часто недооценивают ее.

Диана указывает на странную маркировку на нижней стороне массы мертвеца и, сжав голограмму, как экран планшета, увеличивает ее.

- Derelict, U.S.[1], - произносит Хелена. - Брошенный корабль, происхождением из древней наземной нации Соединенных Штатов.

Я щурюсь. Может, она и права. Слова едва читаемы, нацарапаны чем-то похожим на красную краску. Но все буквы заглавные, и нет ни запятых, ни точек.

Я присматриваюсь внимательнее. Очевидно, это сделано второпях и любителями, вероятно, для заявки прав на спасение. Пробелы между буквами очень неровные, но будь я проклята, если две последние буквы должны быть отделены от первых восьми. По-моему, это одно слово.

Похоже, директор согласна с моей оценкой. Диана фыркает и тихо бормочет:

- Вряд ли.

Громкоговоритель издает сигнал, и бесплотный голос оператора Келли соглашается с нами:

- Это очень маловероятно, Хелена. Трудно сканировать, но ни форма, ни структура не указывают на многовековые технологии. На самом деле, если уж на то пошло...

Келли замолкает. Это на нее не похоже. Диана не из тех, кто терпит такие увертки.

- Если уж на то пошло, то... - громко подсказывает директор.

- Ну, на первый взгляд это не соответствует ничему, о чем у нас есть данные. Я бы сказала, это очень продвинутые технологии. Если это человеческого происхождения, то ни одна знакомая нам корпорация тут не замешана.

- Значит, это либо корабль давно исчезнувшей суперпродвинутой корпорации, либо машина времени из будущего, либо объект внеземного происхождения, - сказала Диана, отсекая осторожные слова Келли.

Хелена явно раздражена, что ей возражают. Она скрещивает руки, поигрывая кинжалом, которым до этого ковыряла в зубах, в полудемонстративной манере.

- Инопланетного происхождения, - говорит она, отметая два других нелепых варианта так же быстро, как и все мы. - То есть никто тут не видит, что эту зверюгу уже отметили на старом добром английском? U.S. Derelict - это же яснее ясного.

- Это слово одинаково и на английском, и на Космическом, - говорит Келли по громкой связи. - Оба языка используют латиницу. Это может быть шутка более поздней экспедиции. Или предупреждение.

Я подумала ровно об этом же. Но что-то в словах Келли задевает задворки моего сознания. Я наклоняюсь к дисплею.

- Латиница, - повторяю я, думая, что говорю шепотом, но в внезапной тишине комнаты мой голос звучит как сирена.

- Что ты имеешь в виду, Уинтер? - спрашивает Диана.