Я поступил на службу в армию, и примерно в 2006 году встретил коллегу-офицера, который не является публичной личностью, так что я не буду здесь его называть. Но мы начали планировать написать ролевую игру, с его идеей о том, что не существует по-настоящему великой научно-фантастической RPG. (По крайней мере, так было в 2006 году. Не уверен, что так дело обстоит и сейчас.) Мы планировали назвать ее "Вторая звезда" - в честь указаний Питера Пэна/Капитана Кирка на Нетландию: "Вторая звезда направо и прямо до утра".

Мой друг разбирался в правилах и теории игр, но ему не хватало навыков в том, что в написании RPG называют "флаффом", то есть фоновой информацией и сюжетными зацепками. Я, с другой стороны, с трудом отличаю D6 от D20, но в моей ночной работе я только и делаю, что пишу этот "флафф"! Я отправил ему практически все заметки по миростроительству для различных романов с моего жесткого диска, и Фереен были одним из четырех видов, которые заинтересовали его, с одним условием:

Он хотел, чтобы они были мохнатыми.

Так что я доработал и переосмыслил эту расу для нашей все еще неопубликованной RPG (осмелюсь вынести вердикт, что теперь, когда прошло двадцать лет без прогресса, она никогда уже и не выйдет). Но когда пришло время писать мой рассказ для "Strange New Moons", я решил, что Фереен, будь они в рептильной или волчьей форме, являются моей интеллектуальной собственностью, поскольку я создал их и разработал всю сопутствующую историю. И так, по иронии судьбы, Фереен дебютировали не в "Звездном мальчике" и не во "Второй звезде", а в Гематовселенной.

Происхождение "Черной рыбы" схоже с "Дериликтусом" и несколькими другими рассказами. Я спросил себя, какая самая страшная судьба может постигнуть человека. Телесный хоррор инопланетного вида, превращающего людей в себя, не уникален и не оригинален. Как и концепция генетического ковчега/послания в бутылке. Но когда я игрался с этой идеей, я понял, что большая трагедия может быть не в том, что случается с тобой, а в том, что случается с теми, кого ты любишь.

Это мой ответ на вопрос о самой страшной судьбе, которая может постигнуть родителя. Нет ничего хуже, чем потерять ребенка. И Аннека "потеряла" своих детей в том смысле, что она никогда не станет свидетельницей того, как они превращаются в женщин, как создают свои семьи, как проходят через все, что полагается проходить людям. Но в другом смысле она застряла с этими новыми созданиями, этими ужасными кукушками. Она будет обречена всегда знать, что ее дети в каком-то смысле заперты в этих клетках из плоти иного мира.

Я рад, что остановился на том моменте, но я могу представить другую историю, действие которой происходит через несколько лет, об этике обращения с Фереен-подкидышами. Была бы уместна эвтаназия? Была бы она законна? Смогли бы они вообще общаться с этими существами? Была бы Аннека доведена до полного безумия в поисках "лечения"? Или же она просто покончила с собой в отчаянии?

Ну, черт, теперь я, наверное, должен это написать. Я никогда раньше не писал сиквел к рассказу.

Персонаж Диллинджер названа в честь Гэвина Диллинджера, который был соавтором моего последнего романа "

Чокнутый

!" Без сомнения, существует женский эквивалент имени Гэвин, но я решил пойти по пути наименьшего сопротивления и просто сделал ее мисс Диллинджер.

И последний момент. Поскольку рассказ должен был появиться в сборнике про оборотней, я планировал назвать его "Морской волк", в соответствии с правилами именования кораблей "ЭйджинКорп" и моей собственной системой названий рассказов. Но если вы никогда не собирали сборник про оборотней, позвольте заверить вас: в названиях не будет недостатка в "Волках", "Лунах", "Когтях" или "Клыках". (Серьезно, народ, впредь выбирайте названия в другом направлении.)

Поэтому я подошел к проблеме с обратной стороны. Я поискал, каких животных называют морскими волками, и нашел два: патагонский морской лев, который также упоминается в рассказе как другой корабль, и косатка. Но мне не нравилось "косатка" или "кит-убийца", потому что оба казались странно конкретными и не имели отношения к рассказу. Поэтому я остановился на другом прозвище косатки - "Черная рыба". Это казалось достаточно таинственным.

А теперь, наконец, давайте завершим оригинальным рассказом, написанным специально для этого мини-сборника.

Замок в космосе.

Образ, наверное, детский - от девичества, проведенного за чтением красочных трехмерных голокниг про кровожадных драконов, благородных рыцарей и кодекс чести, которых, скорее всего, никогда не существовало. Тем не менее, образ этот навязчивый, и увиденный собственными глазами через прозрачную пластисталь медицинский спутник "Герштайн" только укрепляет это впечатление.

- Есть ответ? - спрашиваю я в пустоту отсека, руки сложены за спиной, пальцы обхватывают запястья.