- О. Вы думаете, это жестоко. Не позволяйте жалкому виду обмануть вас. Эти существа называют себя "воителями-поэтами" или какой-то подобной ерундой. Полагаю, мне предстоит разработать настоящую таксономию, но, честно говоря, это в самом низу моего списка дел.

Этот конкретный экземпляр... о, ее имя - какая-то длинная фраза, но по сути оно сводится к "Откладывает Много Яиц". И она действительно отложила много яиц. Эта курица-несушка заразила весь мой персонал до того, как мы успели осознать, что происходит. Мне пришлось запереться в своем кабинете и выпустить усыпляющий газ по всей станции. Что-то вроде газовой версии того, чем я покрыла фонарик.

Дура. Дура!

Я не больна. Меня усыпили. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно. Я слишком далеко зашла. Метцен подходит и берет меня на руки, укачивая, как ребенка.

- Не волнуйтесь, - говорит она, - вы ничего не почувствуете.

* * *

Мои глаза открываются. Мир затуманен. Затуманен и...

Зеленый.

Я глотаю, или пытаюсь, но в горле нет слизи, потому что нет горла. Туман рассеивается. Я не на каталке и не в инвалидном кресле. Я подвешена в стеклянном колпаке в вязкой зеленой жидкости. А нижняя часть моего позвоночника свисает, как хвост.

- Помогите! - шепчу я губами, но ни звука не слетает с губ, потому что у меня нет легких.

Я вижу свои легкие. Точнее, я вижу торс, в котором они находятся, и остальную часть моего тела, лежащую на кровати напротив меня.

Метцен поднимается с вырезанного из камня стула. Она в полном хирургическом облачении, фартук все еще в пятнах моей крови. Она стягивает одну из латексных перчаток.

- Добро пожаловать обратно в мир и... ну, в жизнь, в некотором роде.

Мой разум больше не затуманен, как раньше. Эффект от наркотиков почти прошел, и я понимаю, что это, вероятно, потому что я сократилась до примерно пяти килограммов массы тела.

В любом случае, я кричу, ору, говорю ей сотню вещей, все оскорбительные, не обходится без угроз. Но ни слова не слышно.

- Да, - соглашается она, кладя руку на мой колпак, словно похлопывая по спине, - боюсь, отныне наш разговор будет довольно односторонним. Поэтому позвольте мне угадать, что у вас на уме. По одному слову за раз будет лучше. Я могу попытаться читать по губам.

Я хмурюсь и киплю, но в этом нет смысла. В таком состоянии я ничего не могу сделать, кроме как играть в ее игру. У меня не осталось козырей, чтобы играть в свою.

- Другие, - преувеличенно проговариваю я губами.

- О, другие придут за вами? Кто? Эти нанятые перевозчики? Я уже сказала им, что вы останетесь на некоторое время, чтобы провести полный аудит. Они давно улетели.

У меня падает сердце. Ну, нет, не падает. Я больше не прикреплена к нему. Возможно... возможно, мне следовало быть добрее к транспортной команде. Хотя бы запомнить их имена. Может, тогда они не бросили бы меня так быстро.

- А если Сьюрети захочет отправить кого-то другого за вами позже, это нормально. У меня будет больше подопытных.

- Подопытных? - шепчу я губами.

На этот раз Метцен без труда распознает слова.

- Ну, разумеется, - говорит она. - Как вы думаете, чем я здесь все это время занималась? Я не допущу, чтобы жертвы моего персонала были напрасными. Клянусь. Я уже разработала анестезирующее средство. Это паллиатив в некотором роде, как и процедура отделения головы, но я еще не нашла лекарства. Должно быть что-то, что может уничтожить воителей-поэтов, не навредив носителям. Будет много смертей, но так бывает при любой эпидемии.

Я качаю головой... всем телом... или пытаюсь, но у меня больше нет плеч, чтобы это делать. Вместо этого, разочарованная, я шепчу губами:

- Не больна!

- Не больна? О, вы не больны? Вы еще не инфицированы. Хотя "инфицированы" - это, наверное, неправильное слово. Скорее "заражены". Нет, вы не заражены. Так что, чтобы быть полезной для моего исследования, нам придется это исправить.

Метцен забирает мой колпак и направляется к нише с Несушкой. Снова трижды стучит по зловещему черепу, пока измученная пришелица не извергает из себя кровавую желчь и не появляется из своего укрытия.

Как заклинательница змей, Метцен хватает худую шею/тело воителя-поэта. Существо булькает в ее руках, явно умоляя о пощаде. Я присоединилась бы к его мольбам, но подозреваю, что в этой безумной женщине не осталось ни капли милосердия.

Метцен медленно, почти осторожно запускает руку в правую глазницу черепа и извлекает два крошечных предмета - хрупких, овальных. Мгновение спустя она бросает их в мой колпак, и они проплывают мимо моих глаз, опускаясь на дно.

- Жаль, что вам пришлось угрожать мне отключить свет, старший агент. Я действительно не желаю вам зла. Но я не могу позволить вам или кому-либо еще остановить этот проект. От нас может зависеть будущее человечества, и это лишь первый из многих, многих радикальных шагов, которые человечеству придется предпринять, чтобы остановить распространение этих чудовищ. Мы найдем лекарство вместе, вы и я, старший агент. Может быть, не сегодня, а может, и не в ближайшие годы, но мы его найдем. Здесь, на "Герштайне".