Говоря о расходных персонажах: в "Звездном пути" и большинстве научно-фантастических произведений этого направления фанаты редко задумывались о потере "краснорубашечника"[2]. Ужасные смерти, обычно персонажей, которых видели лишь мельком (или никогда), были просто макгаффинами[3]для героев, чтобы те разгадали какую-нибудь умопомрачительную загадку. В историях Гематовселенной я нашел благодатную почву для простого переворачивания формулы - и ломанулся со всей дури в прямые повествования от первого лица людей, страдающих от одних из самых страшных судеб, какие только можно вообразить.

Что подводит к еще одному правилу, которое я пока использовал для всех историй в этом мире. Настоящее время от первого лица - очень странное время, и в коммерческой литературе оно используется относительно редко. Не то чтобы никогда, но нечасто. Если вы не совсем понимаете, о чем я, обычно люди говорят в прошедшем времени от первого лица: "Я пошел в магазин и купил помидоры".

Хотя иногда вы можете сказать: "Я в магазине, покупаю помидоры", если кто-то звонит вам по телефону и спрашивает, но это странный способ рассказывать историю. Истории почти всегда пересказывают прошлое. Настоящее время от первого лица - это своего рода обман. Оно предполагает, что кто-то рассказывает о происходящем прямо сейчас, как будто вы находитесь у него в голове и слышите его внутренний диалог.

Для моих целей использование этого стиля достигает двух вещей. Во-первых, это делает ужас немедленным и висцеральным, потому что он происходит (теоретически) в реальном времени. Отсутствует даже минимальная временная или эмоциональная дистанция, чтобы переварить то, что произошло. Это разница между "Оно откусило кусок от меня" и "Оно откусывает кусок от меня". Это жизнь в животном настоящем, без возможности переработать травму, потому что она никогда не остается в прошлом.

Во-вторых, настоящее время от первого лица исключает любую возможность обрамляющей истории. "Конечно, как вы знаете, все в итоге закончилось хорошо, потому что я здесь и рассказываю вам об этом". Это подразумевается почти в любом повествовании, и в некоторых случаях обрамляющие истории очень важны для контраста между тем, что произошло в прошлом, и тем, чем это стало. Рядовой Райан пережил войну и завел целую семью, в резком контрасте со всеми парнями, у которых не было такого шанса. Никто в Гематовселенной не получает гарантированного счастливого конца, потому что никто не "выжил, чтобы рассказать историю".

Это сбивающий с толку стиль, потому что мозг подсознательно все время задается вопросом: Как вообще рассказывается эта история? Нет дневника, нет рассказчика, каким-то магическим образом вы просто смотрите глазами повествователя. И без этого история вроде как теряет смысл. Но меня это устраивает. Для хоррор-произведения я не против, если читатель чувствует дискомфорт или тревогу. Более того, я этого добиваюсь.

Видеоигры в определенном смысле используют повествование от первого лица в настоящем времени. В большинстве случаев вы "являетесь" тем персонажем, за которого играете. Так что когда Арик Сандквист объявил открытый сборник историй о хорроре на выживание в стиле видеоигр вроде "Dead Space" или "Resident Evil", отправка "Дериликтуса" была делом техники, и к моей огромной радости, он был принят в "Negative Space 2: A Return to Survival Horror".

И наконец, давайте поговорим о происхождении "Дериликтуса". Идея пришла от одного из моих любимых писательских упражнений в хорроре: какая самая страшная судьба может с вами случиться? Одна из прекрасных и, как правило, неисследованных вещей в научной фантастике, на мой взгляд, заключается в том, что на этот вопрос есть множество ужасающих ответов. С путешествиями во времени, искажением пространства, контролем над разумом и тому подобными напастями для самых разных персонажей могут разыгрываться всевозможные персональные преисподние.

Моя самая первая в жизни опубликованная работа - драббл под названием "Механические потроха", вошедший в "Да, я вампир"- была попыткой ответить на вопрос о самой страшной судьбе, когда я написал его в 2013 году. "Дериликтус" - это еще одна попытка порассуждать на ту же тему, сделанный более зрелым писателем, как, в определенном смысле, и следующая история в этой книге - "Черная рыба".

Один месяц.

Я вырезаю на переборке шестую диагональную зарубку в счет моего пребывания здесь, в карантине. Тяжело соскабливать пластисталь заточенной ложкой, но мне сегодня больше нечем заняться.

Кроме моего выходного интервью, пожалуй.

Если векторы космической судьбы будут благосклонны, я выйду отсюда до конца дня и наконец-то смогу встретить своих малышек. Я прекращаю работу над последней зарубкой, чтобы достать планшет и открыть фотографию, которую прислала Саманта. За все тридцать дней изоляции ИТ-отдел позволил мне получить лишь одно внешнее сообщение - фотографию. Самой мне передавать ничего не разрешали, да и это изображение, по всей видимости, пропустили, скрепя сердце.