Я понимаю озабоченность отдела Информационных Технологий. Фереен были легендарны своими знаниями как в генетике, так и в компьютерах. Если бы кто-то и мог создать биологическую болезнь, передающуюся через сигнал связи, то это были бы они. Поэтому меня должны были полностью изолировать - и физически, и технологически, пока лазарет и ИТ не решат, что я оправилась от того, что подхватила на той луне. Или же они могут решить просто вышвырнуть меня в космос через ближайший шлюз, как раз тот, на котором я сейчас так старательно выцарапываю дни.

В любом случае, фотографию моей жены пропустили, возможно, чтобы я не перерезала себе лучевую артерию. Я уже перечитала все романы, брошюры и инструкции, сохраненные в планшете до карантина, раз по пять. Я бы убила за что-то новое, но большую часть дней я просто смотрю на девочек.

Я даже не знаю, как их зовут. Я запомнила каждую линию на их лицах, но понятия не имею, как называть каждую из них. Мы с Самантой обсуждали несколько вариантов во время беременности. Она любила шутить на эту тему. Котлета и Пюрета – чтобы вместе получалось Котлеточка с Пюрешечкой. Фрэнсис и Эрнестина, чтобы называть их Фрэнк и Эрнест.

Честно говоря, мне все равно, как их назовут, главное, чтобы обе были здоровы. Если Саманта действительно вписала в свидетельства о рождении какую-нибудь ерунду, я никогда не буду возражать. Но традиция в моей семье, уходящая корнями в старые времена, до того как мы перешли в "ЭйджинКорп" из "Карти", - называть детей в честь матерей. Ни в одном поколении моей семьи не было оригинального имени, пока не появлялась третья сестра. Так что, если бы я могла выбирать, этих прекрасных малышек звали бы Сэм и Энни.

Я вздыхаю, долго и бессильно. Сэм и Энни. Сэм - та, что слева. Моя тезка - справа. Так я их называю для себя. Маленькие здоровые девочки с десятью пальцами на руках и ногах. Я считала пальцы на левой руке "Сэм" сотню раз. Это единственная конечность, видимая на снимке. Так что у нее их как минимум пять.

Я снова принимаюсь за свое - скребу шлюзовую переборку, пытаясь сделать новую зарубку глубиной около двух сантиметров, как и остальные двадцать девять, которые я уже вырезала. Тяжелее всего было в первые десять дней, когда мои симптомы были самыми сильными. Мне казалось, что костяшки пальцев пытаются вылезти из рук, и я едва могла что-либо держать. Челюсти будто выворачивались, пытаясь вырваться из черепа. Это был настоящий кошмар. Но со временем боль - как и все остальные симптомы - утихла.

Цоканье языка возвещает о чьем-то присутствии.

- Я бы очень попросила вас этого не делать.

Я чуть не подпрыгиваю на койке. Заточка с грохотом падает на пол.

Мисс Диллинджер, начальник отдела документации, стоит в тамбуре перед моей изоляционной камерой. Эта стена из прозрачной пластистали, так что, на первый взгляд, если не считать налета пыли и случайных царапин, она могла бы стоять в одной комнате со мной. Аналогично, система интеркома настолько незаметна и идеально откалибрована, что, если бы я не знала, могла бы подумать, что просто болтаю с коллегой, и забыть, что заперта в герметичной, звуконепроницаемой темнице.

- Мисс Диллинджер, - шепчу я.

Суровая женщина. Все в ее облике сурово - от стрижки до брючного костюма, ни то ни другое не в моде на "Черной рыбе". Я едва знаю ее, видела только мельком в коридорах. Мы даже имена друг друга и то не знаем.

- Аннека, - отвечает она отрывисто, опровергая мою последнюю мысль, но будь я проклята, если вообще помню ее имя. - Я вижу, вы уже некоторое время царапаете стену. Это действительно небезопасно.

- Наверное, - говорю я, указывая на шлюз, - но все до меня тоже так делали.

Скоро - ну, не очень скоро, может, через год или около того - вся стена будет покрыта зарубками. Тогда какой-нибудь бедной сварщице придется прийти и все выровнять, чтобы процесс можно было начать заново. Мисс Диллинджер, по сути, не ошибается - постепенное ослабление переборки никогда не было хорошей идеей. Но это не то, чем я хочу заниматься во время моего первого общения с человеком за месяц.

Она раскладывает стул и садится. Я поднимаю заточенную ложку с пола.

- Ну, я все равно закончила.

- Будем надеяться, что это относится не только к зарубкам на стене, - отвечает мисс Диллинджер с большой, тревожно-фальшивой улыбкой, которая так расползается по ее обычно сурово-безучастному лицу, что мне кажется, она делает это впервые.

- Было бы неплохо, - соглашаюсь я, не совсем дружелюбно.

- Вы готовы к выходному интервью, Аннека?

- Была готова уже месяц назад.

Она достает свой планшет и, что довольно странно, здоровенный старомодный стилус на цепочке с бусинами. Цепочка, как я замечаю, свисает у нее с шеи. Честно говоря, ей не нужен никакой стилус, чтобы отмечать галочки в планшете, так что я не понимаю смысла этого устройства. Должно быть, это какой-то опознавательный знак для сотрудников отдела документации.