Они вышли из подъезда и, прижимаясь к стенам башни, обошли по периметру внутреннего двора до входа на первую улицу, ведущую на север. Здесь, в тени высоких стен, уже почти стемнело; небо над головой было однотонным, почти светящимся серым, что напоминало ему пасмурные ночи среди высотных зданий Истерхауса. Здесь ему не нужно было беспокоиться о наркобандах, но он подумал, что лучше бы столкнуться с глазговскими ножами, чем с копьями гигантов. У него чесалась спина, как будто он ожидал, что в любой момент в нее вонзится каменный наконечник.

Аргентинский офицер вел их быстрым шагом. Дэвис был рад видеть, что две молодые женщины, по крайней мере пока, успевали за ним и, казалось, были в лучшем настроении после отдыха, хотя вид трупа Вудса, покачивающегося перед ними над плечом Вигго, вряд ли способствовал их душевному равновесию.

Никто не говорил - все как будто затаили дыхание, - но нападения не последовало, хотя тьма сгущалась, и они сжимались в плотную группу, чтобы не заблудиться в тени.

В конце концов их остановили у подножия высокой внешней стены на окраине города. Капитан Бэнкс собрал всех в кружок.

- А теперь самое сложное. Нам нужно выпустить гигантских ленивцев из загона и отвлечь внимание того медведя на них. Я пойду туда, чтобы подразнить медведя. Мне нужен кто-нибудь, скорее всего двое из вас, чтобы справиться с задачей у загонов.

Вигго первым поднял руку.

- Нет, сержант, ты нужен здесь, с остальными, чтобы взять на себя командование, если я не вернусь.

Дэвис поднял руку чуть раньше лейтенанта Альвареса.

- Ладно, идите оба, - сказал Бэнкс. - Синхронизируйте часы. Через десять минут вам нужно открыть загоны и выгнать зверюшек. Вигго, в это же время веди всех остальных к загонам. Через пять минут после этого мы все встретимся там. Подождите меня; у меня на хвосте может быть большой злой медведь.

- Точно как в Глазго в субботу вечером, - заметил Вигго.

- Надеюсь, не так жестоко, - ответил Бэнкс.

Когда они уже собирались уходить, Керри подошла и поцеловала Дэвиса в щеку.

- На удачу, - сказала она. - А для всего остального у меня есть вот это.

В руке у нее был пистолет, а на лице - мрачное выражение, когда Дэвис и Альварес направились вниз по склону долины.

Они направились на запад, держась ближе к городской стене. Дэвис вспомнил вид, открывавшийся ему ранее с башни: загон для ленивцев находился примерно на четверть мили дальше к западу от края руин; чтобы уложиться в график, им приходилось быстро идти по неровной местности, и его ребра начали кричать от боли при каждом толчке рюкзака, ударяющегося о спину и плечи.

Альварес первым добрался до стены загона, и как только Дэвис догнал его, его повалили на землю. Лейтенант приложил палец к губам, а затем указал на восток. Едва различимый в темноте, один из молодых гигантов сидел на куче камней; очевидно, он присматривал за стадом ленивцев, которые паслись группой на участке, поросшем вереском, примерно в двадцати ярдах от него.

Дэвис взглянул на часы. До истечения срока, установленного капитаном, оставалось две минуты. Что бы ни предстояло сделать, делать это нужно было быстро. Альварес, очевидно, думал точно так же. Он осторожно положил винтовку, следя за тем, чтобы она не зацепилась за камни, и вытащил из ножен на бедре длинный, угрожающе выглядящий клинок. Он показал его Дэвису и жестом дал понять, что попытается обойти пастуха сзади. Дэвис понимал, что это будет рискованным предприятием; времени на тщательную маскировку не хватало, но другого выхода он не видел. Он кивнул, и Альварес, не дожидаясь ответа, двинулся в путь и быстро скрылся в тени.

До истечения срока, установленного капитаном, оставалась минута.

Бэнкс стоял на краю ущелья, вглядываясь в зубчатые вершины ледяной равнины. Он вдвое быстрее обычного взобрался по склону, прорвавшись сквозь туманный инверсионный слой в резкий ветер, свистевший по плато с юга под звездным небом. Он знал, что ветер снова донесет его запах до медведя, но он уже несколько минут находился здесь, а зверя, от которого зависел его план, нигде не было видно.

Он сошел с края и осторожно вошел в ближайший из ледяных проходов. Он знал, что оставляет себя уязвимым для атаки сверху, но это был лишь еще один риск из многих, а осторожность здесь не помогла бы.

- Иди и возьми меня, ублюдок, - прошептал он и издал звук, который, как он надеялся, напоминал стон заблудившегося, раненого зверя.

Ответа не последовало. Он прошел глубже в проход и снова застонал, на этот раз громче и выше по тону.

Он услышал это раньше, чем увидел: треск льда, разломляющегося под тяжестью, где-то недалеко впереди него, и снова - похоже, кто-то сделал шаг в его сторону.

- Вот я, - сказал он и снова застонал, так громко, как только осмелился.