«Оставайся здесь!» — сказал я и сбросил шинель на пол.

Я немного прихрамывал, когда сделал свой первый шаг. Ужасы этого дня сказались на мне. Я был избит, в синяках и ссадинах. Это не имело значения.

Выстрел попал в мой щит, и проекторный блок завыл тревожным сигналом. Я сделал еще шаг, еще один, миновал то место, где Азхар присел на корточки, направив винтовку на укрепление перед нами.

Я не вздрогнул, когда в меня попал второй выстрел.

Мой щит издал последний вопль.

«Солдаты!» Взревел я, и наступила тишина.

«Вы знаете, кто я?»

«Принц!» — сказал один из марсиан. «Он сказал, что ты убил императора!»

Косис сказал ту же самую ложь, как только мы покинули императора. «Когда я видел его в последний раз, он был жив», — возразил я. «Если он мертв теперь, то не от моей руки».

Марсиане засомневались.

«Экскувиторы сражаются на моей стороне», — указал я. «Кто может распоряжаться их лояльностью?»

«Экскувиторы — тупицы!» — ответил марсианин. «Ты предал его!»

«Опусти оружие, солдат», — сказал я. «И я пощажу ваши жизни».

В ответ мужчина выстрелил.

Пуля пролетела мимо меня, прошла сквозь меня.

Я сделал еще один шаг. Меня встретил еще один выстрел. Еще один выстрел прошел мимо. Марсиане запаниковали, продолжая стрелять. Я услышал характерный звон перегруженных теплоотводов копий, звук выбрасываемых вольфрамовых сердечников.

«Двери!» — крикнул один из них. «Заприте двери!»

Двери только замедлили бы нас.

Они захлопнулись, прежде чем я успел до них дойти.

Я отдал приказ экскувиторам: «Вырежьте двери».

Двое из них сразу же приступили к работе, когда Олорин заметил: «Ты же знаешь, что мы, возможно, не сможем освободить корабль».

«Нам просто нужно добраться до него». Я уже пробовал свой терминал. Сигнал был слишком слабым. Или люди Йода создавали помехи. «Ты можешь передать сообщение на мостик?»

«На «Аврору»? — спросил Каим-Олорин. «Я могу попробовать, мы...»

Его прервал жалобный крик, донесшийся из-за дверей. Этот звук не был похож на человеческий, скорее на звериный.

«Это не davos», — сказал Олорин, используя джаддианское слово для обозначения сьельсина.

Я перевел взгляд на Кассандру, и по выражению ужаса на ее лице понял, что на ее разум и память легла та же тень, что и на мою. Затем где-то вдали, за углом — так мне показалось — я услышал другой звук, более прекрасный и более ужасный, чем любой крик.

Женский смех, звенящий, как колокольчики.

В этот момент дверь распахнулась, но прежде чем мои экскувиторы успели шагнуть в образовавшуюся брешь, мужчина в красной форме марсианской гвардии бросился через нее без оружия, с протянутыми руками. Экскувиторы без раздумий порубили его на куски.

«Вперед!» — крикнул я, подгоняя ближайшего из джаддианцев. Я пролез через разрушенный шлюз вслед за своими охранниками и не встретил там сопротивления. Большинство марсиан, которые были там, сбежали, а те, кто остался...

Один лежал мертвый на полу, его шлем был разбит на куски. Другой был выпотрошен. Третий разорван на куски. Времени на такое насилие почти не было, и все же...

«Она здесь», — сказала Кассандра.

Отомно пробормотал что-то, чего я не расслышал, и Рамантану ударил его по затылку.

«Они... убили своих?» — голос Олорина выдавал его потрясение.

«Бог», — пояснил капитан с отрубленным рогом. «Он убил их».

«Она расчистила нам путь», — крикнул я. «Мы не должны упустить наш шанс. К кораблю, сейчас же!»

«Что это? Глаза Олорина были белыми в золотых оправах. «Адриан?»

«Наблюдатель…» — пояснил я. «Она захватила их разумы. Идемте!»

Крики людей преследовали нас по коридорам, смешиваясь с воплями сьельсинов. Нам оставалось пройти немного. Перед нами простирался стыковочный узел: мост из стекла и почерневшей стали, протянувшийся над бездонной пустотой космоса от стены котона до того, что осталось от «Мнемона». Нам оставалось только дойти до него, сделать последний поворот...

Все казалось таким далеким.

Когда мы добрались до прохода, оттуда выскочили двое мужчин, оба марсиане. Один из них схватил шедшего впереди меня экскувитора и швырнул его через все помещение. Гомункул ударился о дальнюю стену, словно был детской куклой, брошенной разгневанным родителем. Прежде чем другой экскувитор успел ответить, марсианин прыгнул на него и опрокинул моего преторианца на спину. Красный человек поднял руки, как молотки, и обрушил их на хромированное лицо стража.

Шлем разбился, как старая кость, металл раскололся, обнажив искореженные механизмы, скрытые под тонким материалом. И кровь. И мозговое вещество. Еще один удар, и голова существа разлетелась. Сила марсианина была невероятной, нечеловеческой. Он посмотрел на нас, лицо скрытое за коринфским шлемом, его забрызганная кровью поверхность отразила голубое сияние клинка Рамантану, когда капитан замахнулся.