«Нет», — сказал я, глядя на то, что осталось от Кантора, — черно-красную дыру на его лице. Клинок Кассандры уничтожил его рунический знак, пронзив его прямо между глаз. «Нет, не братья».

Капелла хотела нашего поражения, хотела разрушить Империю, чтобы их империя могла выйти на свет. Именно поэтому они так отчаянно хотели заполучить «Демиург» — чтобы использовать его в своих интересах и выиграть войну, когда Вильгельм и все его труды обратятся в прах. Я хорошо помнил оружие, которое Капелла применила против нас на Воргоссосе.

Сьельсины — ничто, сказал Йод.

«Они пытаются остановить меня», — сказал я, глядя на князя Джадда. «Они боятся того, что сделают другие Наблюдатели, если я использую оружие».

«Другие?» — спросил Олорин. «Они здесь?»

Я замялся с ответом.

«Нет», — сказал я. «Нет, но...»

«Мы не можем оставаться». Лорд Никифор вышел из укрытия, которое нашел, спасаясь от насилия.

«Они никогда не позволят нам уйти», — сказала Кассандра.

«Они позволят мне уйти», — заявил Олорин, хотя мы оба знали, что это неправда.

Я удивленно смотрел на него и, несмотря на ужас, бурлящий в моем сердце, сумел сказать: «Я не могу поверить, что ты жив».

Маска князя Джадда щелкнула, когда он улыбнулся, сверкнув зубами. «Мы отсоединили секцию мостика «Мнемона» в ту самую минуту, когда был уничтожен Гододдин. Мостик может служить спасательной шлюпкой. Наша система связи повредилась во время побега, но мы прилетели прямо сюда...» Его лицо помрачнело. «Я потерял очень много людей... очень много...»

«Тиада?» — спросил я, осознав, что мечницы рядом нет. «Калима?»

Князь только покачал головой.

«Mi Domi», — произнес джаддианский ариабит в синих хромированных доспехах. «Non rimiris huna».

Мы не можем оставаться здесь.

С опозданием я узнал голос другого Адриана, капитана Адраяно Азхара.

Олорин схватил меня за здоровое плечо и вперил пристальный взгляд. «Император действительно мертв?»

Я покачал головой. «Нет», — был мой ответ. «Пока нет».

Князь посмотрел мимо меня на дверь, из которой мы пришли. «Его можно переместить?»

«Нет», — Никифор опустил голову. «Спасать нечего».

«Его показания могут оказаться решающими». Олорин поглядел на меня.

«Он хочет, чтобы этот корабль остался здесь», — сообщил я. «Чтобы сражаться со сьельсинами».

Олорин широко раскрыл глаза. «Он позволит своим людям погибнуть? Своим собственным сыновьям?»

Тень тяжело легла на мое сердце.

Ответил Никифор: «Он сделает все, что необходимо, ради блага своих людей».

«Разве это не его люди?» — спросил Олорин, глядя на марсиан. «Бог Огня... ну это черный день...»

«Олорин», — заговорил я. «Я должен покинуть этот корабль. «Астрофаг» готов. Мы должны передать весть моим людям. Бассандеру Лину. Лориану. Сьельсины должны быть уничтожены». Отключив клинок, я поднял руку, показав кольца Императора.

Князь ошарашенно моргнул, его рот приоткрылся. «Ты?»

«Я», — кивнул я.

«Император?»

«На данный момент», — ответил я и почувствовал, как Никифор напрягся. «Дораяика мертв. Но Наблюдатели все еще живы, и орда сьельсинов по-прежнему представляет угрозу...» Я подошел ближе и вложил свой клинок обратно в ножны. «Есть многое, чего ты не знаешь. Мы можем покончить с ними здесь, но ты должен довериться мне. Ты можешь вытащить нас с этого корабля?» Александр сбежал, и он знал правду, знал, что я собирался сделать — что запланировали император и я.

Я жаждал уйти, пересечь пространство за пределами времени и достичь конца своего путешествия, но тот самый механизм, который защищал «Демиург» от Наблюдателей, скрывал его от меня. Я мог вернуться только на корабле, через обычное пространство.

Олорин, казалось, на мгновение прикусил язык. Затем он посмотрел на меня. «Смогу».

Стыковочные отсеки были далеко внизу, уровень за уровнем, и тянулись на мили по всей длине могучего судна. Если трамваи закрыты для нас, и все руки обращены против нас...

Пока мы спешили по коридору, раздавались сигналы тревоги. Они были не для нас. Вся «Аврора» была в состоянии повышенной боевой готовности, каждый человек находился на посту, вооруженный и опасный.

Тем не менее, император казался уверенным в своей способности сохранить контроль над кораблем. Это означало, что, по крайней мере, Адар Райс был его человеком, даже если Косис принадлежал Капелле. Но Косис был мертв, и командование перешло к Райсу, а для него Александр был беглецом. Беглецом, но все же принцем, а принц еще может требовать верности. Косис пробудил его. Косис и Йод.