Мужчина задрожал при звуке своего имени и еще ниже склонил голову. «Я... мы получили приказ стрелять в любого, кто выйдет на дорогу».

«Что вы и сделали», — констатировал я, откидываясь на спинку кресла. Я посмотрел на Кассандру. Ее лицо было нечитаемым. Не было... ничего. Ничего в его манерах, движениях, истории не указывало на то, что этот человек был скомпрометирован. Он казался именно тем, кем был на самом деле — старым солдатом, изможденным и измученным, как и многие другие.

Может, я ошибся?

Сотрудники службы безопасности Бассандера Лина просмотрели видеозапись с костюмов каждого человека, входившего в состав конвоя. Водителей и стрелков, пехотинцев и возничих, а также рыцарей в доспехах. Записи с камер наблюдения Лабана ясно показывали, что он находился на своем посту вдоль шоссе, охраняя свою часть заграждения. Толпа изможденных протестующих — как мужчин, так и женщин — прижалась к забору перед его позицией, держала его, трясла, забрасывала бутылками и камнями. Один из них попал в шлем Лабана, он пошатнулся, и в этот момент женщина с длинными, развевающимися на ветру волосами прыгнула на забор, словно какая-то обезьяна.

Лабан выстрелил в нее, попав прямо в лицо.

«Только…, - Лабан замялся, переступил с ноги на ногу, - только если бы я знал... Господи, если бы я знал, что это подожжет город, я бы этого не сделал. Клянусь Матерью-Землей».

«И никто вас на это не подбивал?» — спросил я, вцепившись в подлокотники капитанского кресла. «Не заплатил за это?»

«Что?» Глаза Лабана стали круглыми, как и его лицо. «Только монеты императора».

Он имел в виду свою зарплату.

Как же я жаждал обладать способностью заглядывать в сердца людей, читать их мысли, как свитки, и узнавать правду о них, как это могло делать Братство. Но Абсолют не даровал мне этой способности, и я не почувствовал в этом человеке никакой двуличности. Я долго смотрел ему в глаза, заметил морщины в уголках глаз и рта, которые оставила долгая забота, седые волосы, похожие на щетину. Тогда мне пришло в голову, что передо мной ребенок, человек, который прожил меньше четверти моей жизни, несмотря на свою старость.

«Со мной что-то... будет?» — спросил Лабан, пристально глядя на Кассандру.

Я гневно посмотрел на него, надеясь напугать его... еще больше, чем он уже был. Я мог бы приказать выпороть этого человека или повесить в качестве подарка населению, чтобы умерить его жажду крови и улучшить свое положение. Но было бы это действительно так?

В конце концов, я отпустил его, мучимый мыслью, что, возможно, Александр ничего не сделал — ему не нужно было ничего делать. Возможно, время стало моей погибелью.

Давление и время.

В тишине, наступившей после ухода Лабана, мы с Кассандрой остались одни. Редкий момент полного уединения, в безопасности на экстрасоларианском корабле, который служил нашими апартаментами.

«Не думаю, что в нем есть что-то большее», — сказала Кассандра.

«Думаю, ты права», — ответил я и откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками.

ГЛАВА 58 УДАР МОЛОТА

«С учетом этой последней группы общее число наших людей, зараженных вирусом сьельсинов, превысило двадцать тысяч», — сообщил Амон Косис.

«Это целая десятая часть нашего гарнизона здесь», — заметил принц Матиас, на лице которого была маска, прикрепленная к осмотическому фильтрующему блоку, висевшему под его рукой. Маски обеспечивали дополнительную защиту, хотя и меньшую, чем полный костюм.

Лицо легата помрачнело. «Я знаю, мой принц. Это мои люди».

«Со временем это должно было произойти», — подал голос Бассандер Лин, сидящий в дальнем конце стола. «Чем больше нашим людям приходится контактировать с жителями Гододдина, тем чаще это будет происходить».

«Наших протоколов по сдерживанию и стерилизации недостаточно!» Матиас глянул на своего брата.

Александр покачал головой. «Что ты предлагаешь нам делать?»

«Мы должны сократить контакты между нашими людьми и местными жителями!» — сказал старший принц.

Тор Ксантипп вмешался. «Солдаты, которые отправляются в город, уже получили приказ не нарушать целостность костюмов. Проблема заключается в последующем заражении. Контакт с зараженным оборудованием, едой, одеждой».

«На прошлой неделе на Тауэр-стрит двух мужчин подвергли порке за дружеские отношения с местными жителями!» — напомнил Матиас.

«Эти мужчины были наказаны», — кивнул лорд Косис. «Ни у одного из них не обнаружили чуму...»

Матиас прошипел. «По их собственному признанию, они имели половые контакты с тремя разными местными женщинами. Неважно, заразились они или нет. Мы поймали их только тогда, когда они возвращались. А скольких мы не ловим вообще, а?»

«Ничего не поделаешь», — пожал плечами Амон Косис. «Если люди не ценят свою шкуру...»

«Это нашу шкуру они не ценят!» — сердито возразил принц Матиас. «Шкуру всех нас».