«В моем распоряжении есть оружие, выкованное на самой Земле, оружие, изготовленное американцами в древности». Я позволил себе небольшую паузу.

Мерикании? Мерикании.

«С помощью этого оружия мы уничтожили девять вражеских кораблей-миров у Дану — больше, чем когда-либо удавалось человечеству в одной битве, но это было поражение! Если бы нас не вынудили бежать, мы бы одержали победу. Но с полной поддержкой флота здесь мы победим».

«Повтор сообщения», — прозвучал голос кастрата Сироты.

Я пристально посмотрел на ближайшую из серебряных рыбок Кхарна, представляя, что могу проникнуть сквозь завесу радиоволн и лазерного света и заглянуть прямо в сердца и умы всех слушающих — священников, катаров, канторов и инквизиторов. Именно с ними я разговаривал, с каждым из теневых друзей покойного Дору, с тайными хозяевами Империи.

«Есть те из вас, кто считает себя моими врагами, но есть только один враг, и он приближается». Я встал ровно, засунув руки за пояс, выпрямив плечи. «Вот почему я вернулся — когда мог бы бежать — чтобы объединить свои силы с вашими, чтобы поставить это оружие на службу моему другу, императору, — если он еще среди вас. Вместе мы положим конец этой войне».

Я дал сигнал Сироте, и свет в серебряной рыбке погас.

Прошла секунда молчания. Не больше.

«Вот и все», — произнес я. Капелла, возможно, отступит, вспомнив то, что я знал, и даже больше — осознав то, что я не сказал. Я не раскрыл болезнь императора, но намекнул, что знаю о ней. Я не напал на Капеллу, хотя они знали, что я мог бы это сделать. Я положил труп деймона по имени Корабль перед лордами Империи на Форуме, но то, что произошло в тот день в Порта Леонора, не разнеслось далеко. Я мог бы использовать свою трансляцию, чтобы раскрыть все, что знал, но не сделал этого.

«Нас сканируют», — сообщил Сирота.

«Сообщение повторяется!» — раздался другой голос существа, высокий и чистый.

Я взглянул на Селену, почувствовал, как тень прошла по мне и опустилась на ее лицо. «Пропусти».

Серебряные рыбки изменили свои орбиты, нарисовав в воздухе передо мной окно. Плоское изображение, а не полноценную голограмму. Оно показывало комнату, оформленную в глянцево-черном легионерском стиле, с латунными и белыми акцентами. Я сразу узнал командный центр в Форт-Дине с его картами и свисающими сталактитами голографических проекционных установок. У одного из таких столов стоял мужчина, окруженный бело-малиновыми марсианскими гвардейцами. Я сразу узнал его по белым доспехам и открытому шлему, на его нагруднике были вырезаны два достойных человека - Артур и Александр.

«—Немедленно прекратите трансляцию. Группа сопровождения из Легиона направляется к вашему местоположению. Остановитесь и приготовьтесь к абордажу. Повторяю: остановитесь и приготовьтесь к абордажу. Вы должны немедленно отказаться от управления своим судном, иначе ваше присутствие в этой системе будет расценено как враждебное и к вам будут относиться соответствующим образом. Отказ ответить или подчиниться приведет к применению военной силы. Вы слышите?»

«Dégage!» — ругнулся Эдуард. «Он должен знать, что не сможет превзойти нас в стрельбе».

«Он знает, что ему не придется», — ответил я. Я только что объявил о своем намерении сотрудничать с имперскими властями. «Он нас не видит?»

Я обратился с этим вопросом к Сироте, который покачал обеми головами, и его ложная рубашка из золотых цепей засверкала при движении. «Он не знает, что мы наблюдаем за ним».

Я дал ему возможность поговорить еще немного. Как он был похож на своего отца. Настоящий монарх, его доспехи были почти зеркально белыми. Волосы такие же рыжие, как его туника. Думаю, именно тогда я впервые увидел это: отблеск того, что видел в нем отец. Императора, который, возможно, был запрятан в человеке, стоящем передо мной. В этих изумрудных глазах была проницательность, которой я раньше не замечал; безмятежный холод фараона. Его лицо было не лицом шахматной фигуры, а лицом мастера, игрока.

«Лекс...» — голос Селены звучал приглушенно.

Я поднял руку, призывая к тишине, и приблизился к изображению.

Он знал свое положение, знал мое. Увидев глубину расчета в этом человеке, я задался вопросом, не ошибался ли в нем всю свою жизнь. Перед мной была гадюка, змея, змей, полностью отрастивший свои зубы.

Как я мог этого не заметить? Не понять?

Я стиснул зубы.