«Звездолет «Демиург», — повторил Александр свое сообщение, — это Имперское Верховное командование, Форт Дин, Гододдин. Вы нарушили наше воздушное пространство. По приказу Его Императорского Высочества, принца-регента, от имени Его Императорского Величества Вильгельма XXIII, вам настоящим приказывается немедленно прекратить вещание. Группа сопровождения Легиона направляется к вашему местоположению. Остановитесь и приготовьтесь к абордажу. Повторяю: остановитесь и приготовьтесь к абордажу. Вы должны немедленно отказаться от управления своим судном, иначе ваше присутствие в этой системе будет расценено как враждебное и с вами поступят соответствующим образом. Отказ ответить или подчиниться приведет к применению военной силы. Вы слышите?»

Я дал ему договорить, наблюдая за его лицом и позой. Одной рукой он сжимал позолоченную рукоять меча в красной коже. Другая рука непринужденно лежала — в слишком знакомой позе — на поясе, в микронах от защелки, которая активировала его защитный экран. Сообщение не было закольцовано, как указывали слова Сироты. Он читал его сам, с телесуфлера, который я не мог видеть. В перерывах между чтением он менял положение, переводя взгляд на какие-то другие данные. Я еще немного понаблюдал за ним, отмечая группу марсиан за его спиной и более просторный обзор комнаты, который мне был предоставлен.

Пока я изучал его лицо, мне показалось, что изображение утратило почти все цвета, кроме имперского белого и красного. Чернота «Демиурга» вокруг меня казалась настолько яркой, что ощущалась почти синей, мощные противоположности, два пересекающихся мира. Время остановилось в промежутках между повторениями его небольшой речи, и казалось, что движется только моя кровь.

Он думает, что я буду мстить, понял я. Он показывает людей, чтобы отговорить меня от нападения.

Не отрывая взгляда от дисплея, я спросил: «Сколько у нас времени?»

Сирота ответил автоматически, не требуя пояснений. «Четырнадцать минут тридцать четыре секунды".

Моя речь заняла больше времени, чем я рассчитывал. Но придется еще немного повременить.

«Где эта группа сопровождения?» Спросил я, оглядываясь на проекцию над голографическим столом.

«Быстро движутся», — указал Эдуард. Он подошел к колодцу и указал на скопление маленьких стрелок, которые приближались к нам с орбиты Гододдина.

Сирота пояснил. «Корабли. Корабли прибудут менее чем через двадцать две минуты».

«Ты уверен, что это хорошая идея?» — спросила Кассандра.

Я печально посмотрел на нее. Она сжимала рукоять своего меча, словно опору. Ее глаза были широко раскрыты, имперская голограмма подсвечивала их красным. «Если и нет, — ответил я, — то уже слишком поздно».

Я уже перешел Рубикон, метнул копье на вражескую территорию в знак объявления войны, бросился очертя голову в логово льва.

Alea iacta est.

«Позволь мне поговорить с ним», — попросила Селена, выйдя вперед.

Я протянул руку, чтобы ее остановить. «Позволь мне», — возразил я.

«Но...»

«Для этого еще будет время, — ответил я, — но позволь мне начать».

«Звездолет «Демиург»?» — голос Александра разрезал воздух между нами. «Адриан! Я знаю, что ты меня слышишь! Останови свой корабль и приготовься к абордажу».

Он начинал раздражаться. Я слышал это — высокие, горькие нотки в его голосе. По подсчетам Сироты, он уже три раза произнес свою небольшую речь, но не получил ответа.

Я ждал, пока он начнет снова.

Когда он дошел до «Принца-регента», я дал сигнал, и Сирота открыл канал.

«Принц-регент!» — произнес я громко и непринужденно, выпрямившись. «Поздравляю вас с повышением. Где ваш отец?»

«Демиург» находился почти в двух световых секундах от планеты. Я отсчитал их, барабаня пальцами по поясу, как делала старина Райне Смайт.

Раз, два, три, четыре.

Я увидел, что мои слова достигли ушей принца, потому что он отступил на шаг, оглядываясь по сторонам. Я рассчитал время так, чтобы прервать его, пока он не закончил свою небольшую речь, и он запнулся.

Шах эсна, подумал я. Шах.

«Мой отец в состоянии фуги», — сообщил Александр.

Снова фуга, подумал я, глядя мимо Александра на Селену. Или все еще фуга?

Император умер? Это было возможно — более чем возможно.

Принц-регент...

«Не сомневаюсь», — ответил я. «Тем не менее, я пришел, чтобы увидеть его».

«Даже если бы он был в сознании, — возразил Александр, — мой отец не стал бы иметь дело с предателями. Если то, что ты говоришь, правда...»

«Тогда я оказал ему и человечеству большую услугу, чем любой другой из его так называемых союзников», — перебил я. «Я подготовил почву для финальной битвы».

«Ты привел врага к нам!» — повысил голос принц.

«Ты бы предпочел, чтобы они напали где-нибудь еще?» — спросил я. «На Форуме, может быть? На Авалоне? Где угодно, только не здесь?»

К моему удивлению, принц не клюнул на приманку. «Ты поставил под угрозу безопасность этой базы. Безопасность этого флота. Безопасность моего отца — если то, что ты говоришь, правда».

Пока он говорил, среди марсиан за его спиной двинулась фигура, едва заметная за их шлемами с плюмажами и ощетинившимися копьями. Но я обратил внимание на черные одежды и белый египетский воротник. Его голова была обнажена, бледная почти как сам воротник, за исключением угля вокруг глаз и рунического знака на лбу, похожего на перевернутую английскую букву F.

Финикийская буква «Йод».

Еще один кантор.