«Это может быть ловушка, — пожал я плечами, — или там три тысячи человек, которым нужна наша помощь».

Когда трап начал опускаться, в открытый проем ворвался ветер, свистя тонким женским голосом зимы. Земля задрожала у нас под ногами, и, вскинув руку, я ухватился за край воздушного шлюза. Шесть других шаттлов размером с фрегат, которые мы захватили с «Демиурга», садились - два уже приземлились — на почти плоском шельфе из льда и камня под выступом темной скалы.

Я мог видеть главную планету низко над горизонтом. Вторая планета Дану, обычный красный карлик, находилась высоко в небе, размером меньше ногтя моего мизинца.

«Это и есть завод по переработке?» — спросила Кассандра, ее голос доносился через коммуникационный патч. Она надела шлем. Я не торопился, наслаждаясь горьким холодом полярного климата. Мне хотелось, чтобы выжившие увидели меня. Увидели человеческое лицо, услышали человеческий голос.

Рамантану и его сородичи остались в шаттле по моей просьбе.

«Ваше время придет», — сказал я ему, отводя в сторону. «Если я прав».

Однорогий капитан принял это без вопросов.

«Да, это он!» — воскликнул я. Я указал на ряд выкрашенных в красный цвет труб, грубых стальных балок и длинных низких зданий, соединенных изолированными трубопроводами, их стены утопали в снегу. «Деревня находится в той стороне, если сканирование верно!» Я провел пальцем слева направо. «Врезана в лед».

«Башанда!» — прозвучал в моем ухе голос Анназа. «Я не вижу кораблей. Ни башен. Ни Бледных. Мы одни».

«Это из-за солнца», — ответил я. «Солнц, то есть. Они не заходят на этой широте. Если на севере охота лучше, сьельсины не придут сюда... разве что люди здесь — последние на всем свете». Странно, как столь очевидный факт не очевиден, пока не встанешь твердо на землю.

Группа солдат в имперской бело-бордовой форме высадилась с соседнего фрегата. «Милорд!» Их центурион поднял руку. Это был Холден. «Есть что-нибудь по связи?»

Я покачал головой. «Мы только что прибыли».

«Мне передать сообщение?»

«Трубите в рог», — сказал я. «Пусть эти люди знают, что пришли сыны Земли».

В последующие годы это заявление будет искажено, злонамеренно переписано.

Сын Земли прибыл, — скажут, будто это были мои слова. Один из людей Холдена, должно быть, пережил все, что должно было произойти, и нашептал это.

История выскальзывает из моих пальцев, льется с моих губ, как вино. Истории подобны змеям, извивающимся в наших руках, — как певчие птицы, которые, однажды выпущенные на свободу, никогда не возвращаются. Я давно стал историей, давно перестал быть человеком. В грядущие годы — в уже прошедшие годы — они будут говорить, что я сам так себя назвал. Сын Земли. Возрожденный. Возвратившийся Бог-Император. Есть те, кто называет меня так даже сейчас, кто убивает и гибнет во имя мое...

Но я — нечто другое.

Я не Возрожденный, не Избранный, не Сын Земли.

Я всего лишь вестник, слуга моего далекого бога.

Тогда я послал своего вестника вперед, протрубить в рог в этой пустыне изо льда и камня, и весь мир задрожал. В небе над головой можно было увидеть смутные очертания кораблей сьельсинов — ложные луны, пустые, белые как ракушки в бесцветном небе. Вспышка света, взрыв красного огня. Один из кораблей был поражен. Я не мог видеть корабли Лина, не на таком большом расстоянии, потому что даже «Буря» была слишком мала, чтобы ее можно было увидеть с земли невооруженным глазом.

«Мне кажется, мы должны это слышать», — задумчиво произнесла Кассандра, глядя вверх рядом со мной. «Битву».

«Возможно», — ответил я.

На мгновение единственным шумом был свист полярного ветра. Рог герольда прозвучал еще раз, отразившись ото льда и стальной массы станции переработки. Я заметил грузовой дирижабль — давно заброшенный, наполовину сдувшийся, на другой стороне невысоких зданий, его серебристая обшивка сверкала на солнце.

«Люди Дану!» — раздался искусственно усиленный голос герольда. «Мы услышали ваш призыв! Сыны Земли пришли! Полусмертный пришел! Покажитесь!»

Дома жителей деревни — переработчиков воды — были погружены в лед и скалы. Я мог видеть края глубоких ям, металлические силосы, вырезанные или выплавленные в карьерной поверхности мира, похожие на устья пусковых ям, маленькие кратеры, диаметром не более пятидесяти или шестидесяти локтей. Люди Дану жили в туннелях, в смигелях подо льдом.

«Они под нами», — сказал я.

И, как по команде, они появились.

Из-за выступа одного из ближайших смигелей высунулась рука. Другая. Затем появилось лицо мужчины. Он был рыжеволос, рыжебород, с бледной кожей, обветренной и потрескавшейся от ветра.

«Кто идет?» — крикнул он, подняв руки вверх. «Вы сказали «полусмертный»?

На мгновение я ощутил острую душевную боль при виде этих рыжих волос.

Это было невозможно. Не могло быть.

И не было.