Перехватив широкий клинок дадао на манер сапёрной лопатки, я принялся за раскопки. Тело мясного голема позволяло работать с эффективностью экскаватора, и не прошло и получаса, как перед моим взором открылся самый настоящий коридор, уходящий куда-то в глубину холма. Его потолок был выложен тщательно подогнанными друг к другу каменными блоками, хотя некоторые из них перекосило за прошедшие со времени строительства столетия. Пол оказался выстлан гранитными плитами, по которым бежали странные, незнакомые мне узоры.

Воздух, тянущийся из глубины коридора, казался затхлым и холодным. В нём ощущались запахи сырости, плесени и чего-то ещё — металлического, неприятного. Пахло так, словно где-то в глубине лежала ржавчина, смешанная с чем-то органическим, давно сгнившим.

Запах заставил меня замереть на месте и крепче сжать рукоять широкого меча. В его нотках было что-то знакомое, но не мне, а Бин Жоу. Увы, кроме нехорошего предчувствия, ассоциативная память голема молчала.

Недавно казавшееся мне безопасным и простым приключение в этот внезапно момент перестало таким быть.

Неприятный липкий холодок пробежал по спине. В памяти всплывали вечерние байки у костра, что так любили рассказывать караванщики. Слишком много легенд было о том, что обитает в древних гробницах: стражи, оставленные охранять покой мёртвых, и твари, веками ждущие в темноте, пока кто-то не нарушит их одиночество.

Отступив на шаг от раскопанного мной коридора, я присел на поваленный ствол. Глубокий вдох — потом медленный выдох. Страх не поможет мне выполнить задание духовного цветка и получить столь нужную награду, которая устранит дисбаланс между моей душой и телом голема.

Возможно, там, в глубине холма, меня ждут не только хитроумные ловушки и каменный лабиринт, но и какие-нибудь магические монстры — твари, от которых может погибнуть даже столь хорошо подготовленный воин, как Бин Жоу.

Противный запах органики и ржавого железа, догнавший меня и здесь, навевал самые неприятные предчувствия.

Но есть ли у меня иной выход? Если не устраню дисбаланс тела и души, то не перешагну на следующую Ступень. А не сделав подобного шага, через какое-то время меня снова пленят амулетом подчинения, и моя короткая свободная жизнь в новом мире закончится новым, возможно куда более длительным, заключением в чужой голове.

Разве не лучше быстрая смерть, пусть и в пасти какого-то монстра, чем вечная тюрьма разума — заточение, из которого уже не будет выхода никогда.

Говорят, иногда жизнь не оставляет нам выбора. В моём случае выбор был: можно было поддаться страхам, развернуться и уйти в надежде найти решение проблемы духовного дисбаланса каким-либо иным способом, без помощи серебряного листика волшебного цветка — способом, который мне был неизвестен…

Минут десять я воевал сам с собой и, между страхом и риском, выбрал риск.

Вот только страховка не повредит.

Немного поработав мечом, расчистил путь к откопанному мною ранее коридору. У одного из дубов прислонил гуаньдао так, чтобы, если придётся быстро сбегать из гробницы, можно было тут же дотянуться до алебарды.

Эти приготовления позволяли беспрепятственно выскочить из коридора и тут же схватить гуаньдао, чтобы в прыжке развернуться с ударом, если за мной кто-то погонится. Параноя? Возможно. И всё же эти действия странным образом меня успокоили.

Проведя пальцами по алебарде, я снова замер в нерешительности. Новая волна страха накатила с такой силой, что едва не бросился прочь. Но, сжав ладони на рукояти дадао, тряхнул головой и произнёс про себя:

«Тварь я дрожащая или право имею на свободную жизнь?!»

Только вот для этой «свободной жизни» мне нужно стать сильнее — значительно сильнее; а значит, нужно идти вперёд, а не бояться подслушанных на рыночных площадях страшилок. О египетских пирамидах тоже много историй ходило, о проклятиях для тех, кто посмеет в них пробраться, а по факту все эти проклятия оказались ничем не подтверждёнными россказнями.

Уже приготовившись сделать шаг вперёд, я почувствовал холодный ветерок, тянувший из глубины гробницы. Запах, так недавно меня напугавший, стал насыщеннее, приобретя новые нотки. К гниению, затхлости и ржавому железу прибавилось нечто ещё: мне показалось, в этих оттенках слышался отголосок чего-то живого, хищного и опасного — мускусный аромат крупного зверя, перемешанный с едкими нотками жжёной плоти и металла. Словно где-то в темноте притаилось существо, которое недавно побывало в огне, но выжило.

Каждый самый малый шаг в сторону раскопанного мной коридора давался ой как нелегко. Страх замедлял движения, путал мысли. Паранойя взывала во внутреннем крике: «беги отсюда, глупец!»

Дыхательная гимнастика помогала слабо, и я с трудом передвигал ноги. Ладони, державшие рукоять дадао, предательски вспотели.

Когда до входа в гробницу остался всего метр, я едва не повернул обратно, мотивируя это отступление тем, что там в глубине наверняка будет темно и надо приготовить факелы.