Забравшись на вершину рукотворного холма, я огляделся, и стоило мне окинуть взглядом окружающий лес, как в голову пришла неожиданная мысль, которая после недолгого раздумья показалась верной.

Исполинский дуб, который так ловко разделывался с цзянши, рос как раз в том месте, где много веков назад, по приказу жрецов, стража перебила всех рабочих, строивших гробницу. Я ещё раз мысленно прикинул расстояние и направление от холма до поляны с исполином — примерно полкилометра ровно на север. Как раз то место, где в моём сне жрецы устроили бойню.

Кровь сотен людей впиталась в землю именно там. А потом один желудь пророс в том месте, и за столетия на этой пропитанной смертью почве вырос исполинский царь леса, научившийся питаться энергией нежити.

А возможно, тот желудь посадили сами жрецы. То есть они не просто убили всех свидетелей строительства, но и создали стража, который веками охранял покой гробницы, уничтожая мертвецов, неизбежно тянувшихся к этому месту.

Месту, от которого буквально веяло эманациями смерти и которое, скорее всего, привлекало к себе нежить, словно пчёл к мёду.

Впрочем, сейчас не время для подобных размышлений. И совсем не важно, сам ли вырос тот сказочный дуб благодаря стечению природных обстоятельств или же его посадили жрецы в качестве будущего охранника.

У меня есть куда более важное дело — нужно искать вход в гробницу.

Несколько раз я обошёл холм по периметру, внимательно изучая его склоны. Где-то здесь, у самого основания рукотворного холма, должен был быть проход, ведущий в погребальные камеры.

Точнее я думал, что вход должен быть у основания холма, увы, но в моем сне, эта деталь оказалась упущена.

Но три раза обогнув холм так и не нашел ничего похожего на возможный вход. После чего переключился на изучение склонов. И через какое-то время это принесло результат.

Моё внимание привлёк небольшой участок на южном склоне холма.

Именно этот склон был неровным из-за давнего оползня. Здесь росло несколько старых дубов, но они стояли как-то странно — не хаотично, как обычно растут деревья, а словно образуя завесу. Ни на одном из других склонов деревья не росли столь плотно. Ранее на этот участок я не обратил особого внимания, потому как он находился не у подножья холма, а примерно на полпути к вершине. И к тому же странное, слишком правильное расположение деревьев нельзя было заметить ни с вершины, ни от подножья. Только зайдя сбоку, под определенным углом, можно было разглядеть когда-то ровную линию, словно высаженных по линейке деревьев.

Приглядевшись внимательнее, решил, что когда-то давно эти дубы, возможно, высадили в особом порядке, чтобы они образовали что-то вроде естественной преграды от любопытных глаз.

Если бы не оползень, то эти дубы сейчас представляли бы собой настоящую стену. Когда-то они росли столь плотно, что между их стволами было не протиснуться даже ребёнку. Приглядевшись к этим деревьям вспомнил, что дубы в естественной природе никогда не растут так близко друг к другу: этим деревьям нужен простор, чтобы вырасти. Этот факт лишь укрепил мою уверенность в том, что я на верном пути.

Из-за обрушения склона стена из дубов потеряла свою стройность. Некоторые деревья покосились, а пара и вовсе упала, и их стволы высохли под неумолимым действием времени.

Исследовав это место внимательнее, я обнаружил, что за завалом из мёртвых стволов скрывается тёмная расщелина. Сердце забилось чаще. Всё это уж точно не могло быть простым совпадением.

Ещё в детстве я обожал фильмы про Индиану Джонса — о том, как он исследовал древние захоронения и искал забытые сокровища. А сейчас самому пришлось выступить в подобной роли. Раньше подобная мысль, наверное, скорее напугала бы меня, но четыре месяца, проведённые в теле мясного голема, кажется, кардинально изменили характер. Теперь я чувствовал не страх, а предвкушение. Близость приключения, из которого я совершенно точно выйду победителем и получу так нужную мне награду.

Отложив гуаньдао в сторону — с такой махиной в подземелье делать нечего, — я оставил при себе дадао, ведь более компактное оружие было предпочтительнее для боя в ограниченном пространстве. Не сводя взгляда с тёмной расщелины, проверил, насколько свободно меч ходит в ножнах, поправил ремень с сумкой, чтобы она не цеплялась за препятствия. И приготовился проверить, что меня ждёт.

Перешагнув через упавшие стволы, я заглянул в тёмный проём, зиявший в склоне холма, словно рваная рана.

Солнце ещё не опустилось за горизонт, так что мне не составило труда рассмотреть: за слоями почвы и дёрна проступала рукотворная каменная кладка.