Кажется эта тварь первая нашла ту ловушку, которую я искал и попалась под магический огнемет древних рун. Но выжила. Возможно за много веков, магия жрецов ослабла, и не смогла сжечь эту тварь окончательно. Хотя подпалило этого монстра она все равно хорошо. Качественно! Если бы не это, то от атаки столь могущественной твари, меня не спасли бы даже невероятные рефлексы Бин Жоу.

Но даже против раненого чудовища, в подземелье у меня шансов не было. Это была его территория. Дадао против его хвоста и клыков в тесноте коридора — это чистое самоубийство.

“Наружу!” — приказал я себе единственную возможную команду. И тут же позволил телу действовать на рефлексах.

Прыжок назад и тут же кувырок, чтобы разорвать дистанцию. Откатываясь назад, я схватил с пола крупный обломок плиты, выбитый самым первым ударом хвоста монстра и швырнул его не в тварь, а в основание свода над ней. Камень с грохотом ударил в ослабленную кладку. Новый дождь из обломков заставил хищника отшатнуться с шипением, дав мне драгоценные секунды.

Я не то чтобы выбежал из коридора, а буквально вылетел из него, подобно выпущенному из пушки снаряду. Жажда жизни придала мне такое ускорение, что даже мясной голем мог позавидовать моей прыти, если бы ему, конечно, было доступно такое чувство, как зависть. За спиной раздался яростный рев и скрежет когтей по камню. Тварь, ослеплённая желанием полакомиться живой плотью, неслась на всех парах за мной, и будь у неё в порядке все ноги, она несомненно догнала бы меня прежде, чем я успел выпрыгнуть наружу.

Больше никогда не буду думать, что паранойя — это плохо. Не будь готового пути к отступлению, мной бы сейчас лакомился этот внебрачный потомок саблезубого тигра и радскорпиона из Фоллаута. Выскочив на свежий воздух, я не стал проверять, насколько монстр близко. Прыжок — и вот уже мои пальцы сомкнулись на обмотанном кожей древке гуаньдао. Тяжесть привычного оружия придала уверенности. Даже такой твари не поздоровится, если приголубить её по хребту куском стали весом в четверть центнера! А если эта сталь ещё и заточена, как моя алебарда, то тем более.

Ощутив вес этого страшного оружия в руках, я осознал, что у меня есть все шансы убить эту раненую тварь, несмотря на её явно более высокий ранг. Тем более у меня теперь появились союзники: свободное пространство, ещё довольно яркий дневной свет, явно непривычный предпочитающему подземную жизнь монстру, а также массивные деревья рядом, которые можно использовать в качестве укрытий.

Тварь выскочила из тьмы коридора буквально в ту же секунду, как я встал в боевую стойку, высоко поднимая оружие над головой. На дневном свету монстр выглядел ещё более устрашающе — и одновременно уязвимо. Подпалины на его панцире оказались глубокими ожогами: в некоторых местах хитин расплавился и застыл неровными наплывами. И несмотря на то, что одна из задних лап была почти оторвана, а передняя левая болезненно подгибалась, эта химера всё ещё оставалась очень опасной. Две из шести ног повреждены, что снижало её мобильность; тем не менее она почти успела догнать меня. Боюсь даже представить, насколько бы быстрой она была без всех этих травм.

Мой разум работал словно хорошо разогнанный процессор, отмечая каждую деталь на теле монстра. Где находятся самые глубокие подпалины, где наиболее разрушен хитиновый панцирь. С какой стороны лучше к ней зайти, чтобы полностью реализовать перебитые лапы твари. Но самое главное, я быстро вычислил слабое место химеры — глаза. В подземной тьме они горели ярко, а теперь, под солнечными лучами, чудовище явно испытывало дискомфорт. Полупрозрачные веки прикрыты, голова слегка отвернута от света. Ночной хищник, приспособленный к пещерной охоте. Моя догадка о природе монстра оказалась верна! А значит, с учетом его ранений у меня есть все шансы на победу.

Вот странно, но пустота темного коридора почему-то пугала меня намного сильнее, чем это по-настоящему жуткое чудовище, которое украсило бы собой любой фильм ужасов, снятый в Голливуде. Тогда я боялся сделать и шаг вперед, а сейчас у меня нет ни малейшего сомнения в том, что надо драться.

Надпочечники вырабатывали просто безумные порции адреналина. Меня почти трясло от ощущения смертельной опасности. И это было какое-то странное, но очень притягательное чувство. Однажды умерев, я начал ценить такие моменты, когда твоя жизнь зависит от того, как точно будет нанесен удар алебарды.

Не отрывая взгляда от противника, я начал движение.

Да, я уже не воспринимал химеру как монстра. Противник, препятствие которое нужно уничтожить - не более.