— Да, бешеные маленькие создания. Не любят сидеть на месте. С тех пор как я объявил, что пройду с тобой Притязание, они из сил выбивались, пытаясь добраться до тебя.

Я сглатываю.

— Ты чувствуешь мою магию так же? То есть, на что это похоже для тебя?

Долгое время он молчит. Слышно лишь, как журчит ручей.

Смиряюсь с тем, что не получу ответа. Ничего страшного. Вопрос всё равно нелепый. Я не могу контролировать свою магию. Смогла использовать ее для исцеления Бенедикта лишь потому, что в тот момент ничто на свете не имело для меня большего значения, чем его благополучие.

Это совсем не похоже на тени Синнера. Здесь нет сущности, которую можно призвать. Больше напоминает… воплощение ночного кошмара. Чувствует ли он это тоже? Чувствует ли, насколько чудовищно управлять этой силой, насколько коварной она может быть?

— Это похоже на бурю, — его голос сливается с плавной песней реки. — Это похоже на бурю. На что-то неотвратимое, что предчувствую и к чему заранее готов.

Сердце болезненно колотится о грудную кость, все слова покидают меня.

— Но это не ощущается темным. Это не… не пугает. Не меня. Знаю, что мог бы свободно управлять ею, если бы понадобилось. Если бы ты мне позволила.

Я киваю.

— Ты, наверное, мог бы контролировать ее гораздо лучше, чем я, даже если бы у меня было время научиться.

Он усмехается.

— Сомневаюсь.

— Я серьезно. Может, и выглядело так, будто у меня был контроль там, но это не так. Если бы какая-то навязчивая мысль прокралась в голову, пока я использовала силу, магия могла бы воплотить ее в жизнь, как с Кэтрин. Я могла бы навредить тебе. Могла бы навредить Маргарет.

Слезы щиплют глаза, но я сдерживаю их. Так устала плакать.

Синнер наконец отрывает взгляд от воды и поворачивается ко мне.

— Ты вообще видела, насколько была невероятна?

Мое сердце замирает.

— Что? Я…

— Бенедикт был бы мертв, если бы не ты. Ведь понимаешь это?

Я качаю головой.

— Ему повезло. Всё могло пойти очень, очень плохо. Я могла…

— Но не пошло, — Синнер наклоняется ближе, так что чувствую легкий запах лавандового мыла, исходящий от него. — Каждый раз, когда выпускаю фантомов, рискую причинить кому-то вред. Они могут убивать. Ты видела это. Чувствуешь. Разница между этим? — он поднимает руки между нами, крошечный усик тени щекочет мое лицо. — И мгновенной смертью? Дело не в контроле. Всё дело в намерении.

Дыхание перехватывает.

— Ты научился контролировать свою силу много лет назад. У меня был один день практики.

— Неважно. Это твоя сила. Твоя. Она подчинится тебе. Ты ее бог. А не наоборот.

Ковыряю ногти, не зная, как заставить его понять.

— На твоем месте, — шепчет он, — я бы давно ее убил.

Смех вырывается из меня, прежде чем успеваю его остановить. Черт, как же хорошо.

— Поверь, я была близка. Повезло, что ее не было рядом, когда я…

Захлопываю рот, не давая себе продолжить. В те, другие разы, когда я убивала.

— Ты не такая ужасная, какой я тебя считал, когда встретил, — говорит он.

Вскидываю голову от правды в его словах, хмурясь.

— Ты тогда ничего обо мне не знал.

— Я отлично читаю людей. Но ты меня удивила.

Я пытаюсь — и не могу — сдержать смех.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего. Просто, — давлюсь очередным приступом смеха. — «Отлично читаю людей».

На секунду он застывает, и мое сердце падает. Уверена, что разозлила его. Ранила, пошутив об уязвимости.

Но прежде чем успеваю сформулировать извинение, Синнер наклоняется и брызгает водой мне в лицо.

Взвизгнув, я отползаю.

Синнер следует за мной, зачерпнув пригоршню воды. Плещет в меня, пока поднимаюсь на ноги, всё еще смеясь.

Разворачиваюсь, готовая бежать, но не успеваю сделать и шага — он ловит меня, кружит и поднимает с земли одним сильным движением.

— Перестань! — смеюсь я. — Прекрати немедленно! Опусти!

— Ах, ты думаешь, это смешно? — шепчет он, его дыхание на моей шее посылает дрожь по спине.

Он сгибает пальцы, щекоча мне бока.

— Нет! Нет, вовсе не смешно! — смеюсь лишь громче.

Звук прочищаемого горла останавливает нас. Сердце колотится, оборачиваюсь. Синнер тоже поворачивается, — всё еще крепко держа меня, хотя хватка стала защитной.

— Простите, что прерываю, — говорит Маргарет. — Бенедикт ищет тебя, Элайджа.

Дыхание покидает мои легкие в одном облегченном выдохе.

Синнер кивает и обходит меня. Но бросает взгляд через плечо — немое обещание закончить начатое позже.

Закусываю щеку изнутри, чтобы не улыбаться как дура. У меня не может быть к нему чувств. Между нами ничего не получится. Я слишком сложная. Недостойная любви.

А он… ну, он Синнер. Тройка. Солдат, который сделает всё ради сестры.

— Ты называешь его Элайджей? — спрашиваю, когда он отходит на достаточное расстояние.

Маргарет глядит туда, где ее брат исчез в лесу.