Моя грудь сжимается. Нет, нет, нет. Я не чувствовала ничего подобного очень, очень давно. Такого отчаяния.

А чувствовать отчаяние — очень опасная вещь.

Встретившись взглядом с Синнером, молча умоляю его понять.

Умоляю всех понять.

— Кэтрин, — опускаюсь на колени так, что мое лицо оказывается в нескольких дюймах от ее.

Ее безумная улыбка мгновенно исчезает.

— Исцели его.

Эти слова — больше, чем приказ.

Моя сила оживает, густая и осязаемая в воздухе.

Качая головой, она впивается пятками в землю, пытаясь отползти. Но ей некуда деваться. Она ничего не может сделать.

— Нет, Афина, не надо…

— Исцели его.

Мое тело гудит, когда позволяю магии вытечь из меня, когда выпускаю зверя из клетки. Исцели его. Исцели его. Исцели его. Смотрю на сестру, прокручивая картинку в голове. Представляю, как она стоит на коленях перед своим избранником, используя силу для его исцеления.

Кэтрин застывает на середине очередного протеста, слова умирают у нее на языке.

Она не может сопротивляться. Не тогда, когда я уже увидела сцену в своей голове.

Она поднимается на колени и ползет к Бенедикту.

Без малейшего колебания сестра поднимает руки над его раной и начинает исцелять.

Маргарет ругается себе под нос, но я игнорирую это. Держу всё внимание на Кэтрин. Позволяю эмоциям вливаться в магию. Это не похоже ни на что, что когда-либо чувствовала. Совершенно иначе, чем когда использовала силу в прошлом.

Раньше это было похоже на попытку зачерпнуть из пересохшего колодца. Его границы были четко очерчены. Страх стоял на первом плане.

Но теперь? Теперь меня не остановить.

Синнер проскальзывает своей ладонью в мою. Но он не тянет меня назад.

Нет, он тоже вливает в меня свою магию, отдавая силу, пока приказываю Кэтрин исцелять Бенедикта против ее воли.

Я не останавливаюсь, пока Бенедикт не обмякает в облегчении и его дыхание не становится легче.

— Афина, — шепчет Синнер. — Она сделала это.

Его голос эхом отдается по углам моего сознания.

— А теперь отойди от него.

С пустым лицом Кэтрин подчиняется моим приказам, — безвольная рабыня под моим контролем.

— Оставайся там.

Когда она останавливается в нескольких футах от Бенедикта, наконец отпускаю хватку, и мир обрушивается на меня, — та сила, что была заперта в клетке, теперь сливается с окружением.

Бенедикт опускает подбородок, тяжело дыша и разглядывая свою исцеленную рану.

Маргарет смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ничего. Себе.

Когда поворачиваюсь к Синнеру, его зрачки почти черные, выражение лица нечитаемо.

— Афина, — выдыхает он.

Вырываюсь из его хватки и отступаю. Не хочу этого слышать. Синнеру не нужно говорить мне, насколько опасен мой дар.

Ему не обязательно произносить это вслух. И так знаю. Черт. Я контролирую разум.

А это гораздо хуже, чем способность убивать.

Кэтрин, освободившись от хватки моей магии, смеется.

И смеется.

И смеется.

— Ты правда думала, что становишься лучше? Думала, что больше не чудовище?

— Чудовище? — Маргарет встает и выходит вперед. — Это ты ударила парня ножом, Кэтрин! Какого черта!

Она переводит взгляд с Маргарет на Синнера, безумная улыбка возвращается.

— Вы видели это? Она отняла у меня свободу воли!

Маргарет усмехается.

— Она спасла ему жизнь!

Синнер прижимает ладонь к моей пояснице.

— Тебе повезло, что она не сделала ничего хуже. Ты не заслуживаешь ничего, кроме смерти.

— Вы все с ума сошли?! — моя сестра размахивает руками. — Понятия не имеете, на что она действительно способна! Понятия не имеете, каково это, когда у тебя отнимают свободу воли!

Я не могу говорить. Не могу позволить себе думать о том, что сделала.

Тени Синнера стелются по земле, между ног и вокруг нас, подбираясь к ногам Кэтрин, словно голодные псы, готовые к кормежке.

Тени Синнера.

Но Синнер ими не управляет.

Нет, они исходят из меня.

Он позволяет мне повелевать его тенями.

— Еще раз причинишь боль кому-нибудь из нас — и встретишь участь, которую заслуживаешь.

— Думаешь то, что Бенедикт сказал, — правда?

Мы с Синнером сидим одни у мелкого ручья, пока луна поднимается над нами.

Он поворачивается и разглядывает меня, губы сжаты.

— Что именно?

— То, что он может использовать магию Кэтрин, только если она ему позволит.

Он пожимает плечами, но взгляд прикован к воде.

— Возможно, но это кажется неестественным. Мне было бы очень трудно закрыть от тебя доступ к магии.

— Ты чувствуешь мою? — спрашиваю. — Я чувствую твои фантомы, — поднимаю руку и смотрю, как они обвиваются вокруг моих пальцев. — Они будто хотят, чтобы я ими управляла.

Синнер улыбается, не поднимая взгляда.