— Готов, — сжимаю и разжимаю кулаки. — Заходим как можно быстрее и выводим как можно больше людей. Быстро и просто.

А затем начинаем действовать.

Крадемся вперед, медленно и беззвучно, пока в поле зрения не появляются знакомые палатки.

Вот где меня держали все эти месяцы. Запертым под землей, будто меня не существует. Здесь, наверху, два десятка солдат расхаживают так, словно происходящее — в порядке вещей, — обычный рабочий день.

Омерзительно.

Афина держится прямо за мной, и слава богу. Моя сила колотится о прутья клетки, отчаянно рвется наружу, чтобы защитить ее. Чувствую опасность, как покалывание в шее. Да, эти солдаты — серьезные противники. У них оружие и огромное численное превосходство.

Но мы тоже опасны.

Бенедикт выглядывает из-за дерева и поднимает руку, подавая знак остановиться.

Мы оба отступаем за другое дерево, не упуская его из виду, и ждем.

Смена караула. Точно по расписанию.

Беззаботные голоса и смех плывут по ветру, только сильнее распаляя фантомов. Будто эти люди заслужили право смеяться.

Они даже жить не заслужили.

Бенедикт оказался прав. Когда первая группа охранников отходит от маленькой двери, ведущей в темницу, это наш сигнал. Втроем скользим вперед, — почти невидимые тени. Охранники отвлечены болтовней, что позволяет нам проскользнуть мимо. Бенедикт придерживает дверь и ныряет внутрь, за ним тут же следует Афина.

Я иду последним, всю дорогу по лестнице напоминая себе, что на этот раз я не пленник, — выйду отсюда. Мы все выйдем.

Дверь закрывается за нами, запирая внутри. Теперь пути назад действительно нет.

— Быстрее, — шепчет Бенедикт. — У нас мало времени до того, как охрана…

Из ниоткуда появляется вооруженный солдат, Бенедикт врезается в него.

Моя магия срывается с меня в тот же миг, тени обвивают шею охранника и сжимаются.

Сдавливаю недостаточно сильно, чтобы убить. Пока. Ровно столько, чтобы вырубить.

Бенедикт замирает, уставившись на тело, падающее на пол.

Афина мягко подталкивает его в спину.

— Иди, — шепчет она.

Тряхнув головой, он снова шагает вперед. Мы натыкаемся еще на двух охранников, пока петляем по подземным коридорам. Запоминаю каждый поворот, выжигая маршрут в памяти. Знаю, Афина делает то же самое.

— Здесь, — Бенедикт отходит в сторону. В конце коридора — массивная, металлическая дверь, ведущая в темницу.

Всё тело вибрирует при виде нее. За этим стальным полотном — то, за чем мы пришли. Мужчины, которых освободим, прежде чем убраться отсюда к чертовой матери.

— Нам нужен ключ, — Афина опускается на колени рядом с последним вырубленным охранником и возится с кольцом у него на поясе.

Там не меньше дюжины ключей.

Она чертыхается себе под нос, подбегая к двери.

Стук моего сердца звучит как топот шагов, приближающихся к нам. Не свожу взгляда с коридора, уверенный, что не услышал бы приближающихся за грохотом пульса в ушах. Адреналин кипит в теле. У нас считанные секунды до того, как сюда спустится новая смена.

Считанные секунды, чтобы освободить остальных.

Первый ключ не подходит. Второй тоже. И третий.

Но четвертый поворачивается с щелчком.

— Слава богу, — выдыхает Афина с облегчением. Еще несколько минут уходит на то, чтобы отпереть все замки, нервы натягиваются с каждой секундой.

— Дай мне, — обхожу ее и толкаю массивную стальную дверь вперед. Она скрипит и стонет, будто сопротивляясь давлению, но я не останавливаюсь, пока дверь не распахивается настежь.

И вот так мы снова в темнице — в том самом месте, откуда так долго мечтали сбежать.

Щурюсь в темноте подземелья и переступаю порог. Позади меня Афина делает то же самое.

Из глубины комнаты раздается смех. Это Картер.

— Уже вернулись, голубки?

 

После самого быстрого пересказа того, через что, черт возьми, мы с Синнером прошли за последние пару дней, Бенедикт принимается за работу — перебрасывает всех, кто хочет уйти.

Некоторые мужчины всё еще сомневаются, и на нас сыплются вопросы один за другим.

— Если мы сделаем это, то пути назад уже не будет, — объясняет Синнер. — Но это лучший шанс выжить.

Картер стоит перед несколькими парнями, скрестив руки на груди и сжав челюсть.

— Скорее, лучший шанс быть убитыми.

— Если останетесь здесь, — вмешиваюсь я, — будете пешками Министерства вечно. Хотите играть в эту игру? Отлично. Но чем больше нас начнет действовать сейчас, тем больше шансов, что мы все выберемся.

— Как, черт возьми, вы вообще здесь оказались? — спрашивает Леон. — Просто вошли, и вас не остановили?

Мы с Синнером обмениваемся взглядами.

— Пока что путь свободен. Но это ненадолго.

Леон хмурится.

— Это опасно. Есть причина, по которой Министерство настолько сильно, и уж точно не потому, что легко дают непрошедшим Притязание сбежать.

— Большинство охранников ищут нас в другом месте. Им и в голову не придет, что мы вернемся в темницы.