Грудь жжет от предательства. Черт. Могу лишь представить, как тяжело правда бьет по Афине.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашивает она, широко раскрыв глаза.

Нет, нет, нет. Этого не может быть.

Мы действовали в точности по плану Директора.

— Я знала, что ты сильна, Афина. Но контроль сознания? — Директор смеется.

Снова и снова пытаюсь вытолкнуть тени, но ничего не выходит. Пытаюсь потянуть и силу Афины — тоже ничего.

Директор цокает языком.

— Ты ведь не просто тройка, правда?

— Не понимаю, о чем Вы, — Афина вскидывает подбородок, хотя руки дрожат по бокам. — Что бы Вы ни думали, что видели, Вы ошибаетесь.

Директор скрещивает руки на груди, изображая притворную жалость.

— Даже после Притязания я не была до конца уверена, в чем твоя сила. Поэтому мы и устроили этот отвлекающий маневр. Чтобы ты наконец показала нам.

Нет. Из горла вырывается рычание.

Директор одаривает меня улыбкой, от которой скручивает желудок.

— Притязание с четверкой? Как только вы образумитесь и поймете, что мы на правильной стороне в этой войне, как только дадим вам полный доступ к вашей магии — вы станете неостановимы. Твой отец гордился бы тобой, — к горлу подступает желчь. Я оторву ее гребаную голову.

— Вы двое будете очень, очень полезны моей армии. Особенно теперь, когда прошли Притязание.

— Нет, — голос Афины срывается. — Этого не может быть. Четверок не существует.

— Мне так жаль, — произносит Леон, — его лицо мертвенно-бледное. — Я никогда не хотел этого делать.

Подавлена не только моя сила, но и всё мое существо. Борюсь с этим изо всех сил, — с давлением, с ускользающим сознанием. Тянусь к Афине, рука касается ее, но прежде чем успеваю ухватиться, перед глазами темнеет.

— Не волнуйтесь, — говорит Директор. — Вы отлично впишетесь в казармы. Щиты повсюду. Никто не использует силу без разрешения. Проведете следующие четыре месяца в тренировках, а затем поможете нам выиграть эту чертову войну.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

 

Синнер привык сеять смерть и подчинять тени, а не изображать нежного возлюбленного. Но Афина — не сломленная пленница, а обладательница запретного дара, способного подчинять волю. Теперь они вынуждены играть роль идеальной пары в казармах Министерства, где каждый их шаг под надзором врагов. Запертые в мире жестоких военных игр, связанные фальшивым Притязанием, они балансируют на грани взаимной ненависти и опасного притяжения. Чем обернется вынужденная близость — разоблачением и гибелью или настоящей связью, что сильнее любой магии, — узнаете во второй книге серии, «Прокляни сердце».

 

Скоро на каналах Bookish Heart translate и Good Girls Grave Sin . Не пропустите продолжение истории Синнера и Афины!

 

Ниже представлена бонус-сцена с Синнером и Афиной от лица Синнера. Это его взгляд на события третьей главы, когда Афину впервые бросают в темницу.

Массивная дверь открывается, но на этот раз всё чувствуется… иначе. Не доставка припасов и не обычная проверка охраны.

Встаю с койки, но медлю в глубине комнаты, наблюдая.

— Что происходит? — шепчет Мэгс.

— Стой за мной, — приказываю, хватая ее за руку. — Ни слова.

Она слушается, пока остальные мужчины пробираются вперед, гадая, что, блядь, такое творится.

И тут мы видим ее. Девушку.

Нет. Описание не отдает ей должного. Это яростная женщина — вся в крови и грязи, с засохшими дорожками слез на лице. Она в дерьмовом состоянии, но, когда она обводит взглядом окружившую толпу мужчин, у меня сжимается в груди.

И меня это охренительно бесит.

Остаюсь на месте, пока Картер — самый тупоголовый придурок в этой дыре — подходит к ней. Не слышу, что именно он ей говорит, но по лицу Новенькой ясно: девушке это не нравится.

Ничего удивительного.

Фантомы, зудящие под кожей, становятся беспокойными, — как никогда раньше. Я проводил время с привлекательными женщинами и никогда не реагировал так. Да, я торчу здесь уже несколько месяцев, но причина не в этом. Это… что-то другое.

Она другая.

В бездонных глазах — та искра борьбы, в которую я когда-то верил.

С каждым словом Картера лицо девушки напрягается всё сильнее. Она раздражена. Убеждаюсь, что Мэгс надежно спрятана от глаз, и только потом неторопливо направляюсь к растущей толпе.

Гнусавый голос Картера заполняет воздух.

— А теперь закрой свой хорошенький ротик и не путайся под ногами. Мы все знаем, что у такой женщины, как ты, здесь только одно применение.

Мой план был прост — не высовываться. Держаться в стороне. Но когда Картер тянется, словно хочет коснуться ее темных волос, мое тело реагирует инстинктивно. Встаю между ними, нависая над Картером. Магия вливается в чувства, умоляя выпустить наружу, драться.