— О, ты предлагаешь себя в качестве подопытного?

Он качает головой, но вижу улыбку, которая появляется на его губах, прежде чем он ее прячет.

— У тебя будет множество подопытных, когда доберемся до Министерства.

— Если не умру первой.

Это шутка, но правда в словах бьет, сильно. Синнер прав. До этого момента я редко заботилась о собственной жизни. Но последнее время кажется, что впервые в жизни у меня появилось что-то, за что стоит бороться.

Министерство должно быть остановлено.

Боже, да кто я такая? Стала мятежницей, призванной встряхнуть правительство?

Мне это даже нравится. Кто-то же должен, верно? Покончить с коррупцией Министерства или умереть, пытаясь.

Неплохой девиз.

— Ты не умрешь. Я не позволю.

Закрываю глаза и наслаждаюсь тем, как солнце греет лицо.

— Осторожно. Звучит так, будто тебе и правда не всё равно.

Когда Синнер не отвечает колкостью, поворачиваюсь к нему. Солнце отбрасывает тени на его лицо, но невозможно скрыть чувства, пробегающие в темных глазах.

— Ты моя избранница, Афина. То, что мы чувствуем друг к другу на личном уровне, не важно. Но моя сила теперь связана с твоей. Навсегда. Не позволю тебе умереть. Мои тени этого не допустят. Я этого не допущу.

Лицо горит. Никогда бы не предположила, что страшный, мрачный мужчина-тройка из темницы будет заботиться обо мне, хотя бы капельку. Никто никогда обо мне не заботился. С чего бы? Я чудовище. Убийца. Пустая трата кислорода, как однажды сказала моя сестра.

Они, конечно, были правы. Мистики должны быть ценными. Талантливыми. Они должны обладать тем, что нужно миру.

Синнер не знает и половины того, на что способна моя сила.

Когда узнает — будет думать обо мне иначе.

— Пошли, — он встает, отряхивая штаны. — У остальных уже должен быть план. Если еще не поубивали друг друга.

Я стону.

— Может, просто запрем Кэтрин и возьмем с собой Мэгс с Бенедиктом? Это подняло бы боевой дух.

Синнер легко ставит меня на ноги, — хватаюсь за бицепс, чтобы не врезаться прямиком ему в грудь.

— Держи врагов близко. Не забывай.

Синнер мудрый. Добавлю в список неожиданных качеств.

— Ладно, — говорю я. — Но хочу, чтобы было зафиксировано, — я пыталась быть выше этого.

Мы возвращаемся в город, бредя бок о бок.

— Правда? И когда же это случилось? — спрашивает он. — Потому что я отчетливо помню, как ты каталась в грязи и дралась, пытаясь убить ее.

Перекидываю волосы через плечо и обхожу его.

— Ну, пыталась мысленно. Это самое главное.

К тому времени, как мы добираемся до гостиницы, солнце садится, и настроение изменилось. Даже из коридора, за дверью чувствую, насколько напряженной стала остальная часть нашей группы. Тяжесть ситуации давит на всех.

Хорошо. Я не против. Это действительно тяжело. Если мы провалимся, люди останутся запертыми в темнице. Министерство снова добьется своего.

Да, некоторые из тех мужчин, вероятно, заслуживают сидеть взаперти. Некоторым понадобится серьезная терапия. Но большинство можно спасти, и, если мы не вытащим их, Министерство использует мужчин для своих грязных игр.

Мы еще даже не видели войны. Даже не прикоснулись к этой части проблемы.

Когда не тянусь вперед, чтобы открыть дверь, Синнер подходит сзади. Он встает так близко, что, когда делает вдох, его грудь касается моей спины. К моему удивлению, он берет меня за плечи. Дыхание ласкает мою шею, пока он шепчет.

— Не бойся своей сестры. Просто подождем подходящего момента, чтобы позволить тебе попрактиковаться в тенях.

Он тянется вперед и открывает дверь.

— Вот и вы! — Маргарет вскакивает с края кровати. — Уже думала, вы бросили нас здесь.

— Заманчиво, — отвечает Синнер. — Но у нас есть работа. Скажите, что вы придумали план.

Кровать покрыта листами бумаги, полными заметок, карт и рисунков, похожих на схемы.

Ого. Они действительно весь день занимались мозговым штурмом.

— Что это? — спрашиваю я.

Кэтрин стоит у окна, глядя наружу, будто не заметила нашего прихода.

— Это всё, что знаю о том, где держат остальных мистиков, — говорит Бенедикт. — Был под землей всего несколько раз, и там очень сложная система, но мы разберемся.

Грудь расправляется, совсем немного.

— Ты звучишь уверенно.

— Посмотри сюда, — он протягивает мне лист бумаги.

Это схема подземных туннелей, совмещенная с одним из наземных лагерей.

— Когда вы были в особняке для церемонии Притязания, находились здесь, — он указывает на точку на другой бумаге. — Всего в миле отсюда, — Бенедикт показывает на карту с темницами.

— Этого не может быть. Мы ехали в машине почти час, когда нас везли на ужин и Притязание, — говорит Синнер. Голос стал жестче. Серьезнее.

— Нам велят петлять, чтобы запутать мистиков без надлежащего допуска.