Снова целую ее, более настойчиво. Силе нужно больше. Мне нужна ее полная капитуляция, чтобы план сработал, а она всё еще прячется за стенами. Я ее не виню. Мы должны заниматься сексом посреди леса, пока одному богу известно кто наблюдает. Это чертовски жутко.

А еще та бомба, которую на нее сбросила сестра. Неудивительно, что она пытается спрятаться.

Отстраняюсь, упираясь лбом в ее лоб.

— Ты доверяешь мне?

Она всхлипывает от внезапно возникшего расстояния между нашими губами.

— Да.

Вот моя девочка.

— Хорошо. Потому что сейчас я не хочу, чтобы ты думала о чем-то еще, хорошо? Только я. Только мы.

Она судорожно вдыхает, но кивает.

Это всё, что мне нужно. Провожу рукой вниз по ее телу, затем, убедившись, что белая простыня полностью укрывает ее, медленно поднимаю платье вверх по бедрам. Мучительно медленно.

Моей силе это нравится. Нравится, как Афина резко втягивает воздух в тот самый миг, когда пальцы касаются ее бедер. Нравится, как она выгибается навстречу, как тело молит о большем.

— Вот так, — шепчу я. — Закрой глаза.

Она слушается, густые ресницы трепещут.

— Теперь думай только о моих прикосновениях и ни о чем больше. Чувствуешь, как твое тело отвечает мне? — веду пальцами выше, поднимая платье, пока не достигаю обнаженной тазовой косточки.

Низкий рык вырывается у меня, когда под пальцами не оказывается ткани. Конечно, они не дали ей белья.

Афина всхлипывает, и от этого становится только хуже.

Или, в данном случае, лучше. Это именно то, что нужно, чтобы выпустить мою силу. Чтобы довести до грани, когда ничего не останется, кроме как поглотить ее, сожрать.

— Да, — выдыхает она. — Я чувствую.

— Хорошо, — наклоняюсь и целую ее в шею, мягко посасывая кожу.

Она стонет, выгибая спину.

У меня внутри всё обрывается, а магия мурлычет.

Еще больше фантомов заполняют воздух вокруг нас.

Заметив их, едва не отзываю обратно, боясь потерять контроль. Но я борюсь с этим порывом, понимая, что мне нужно еще больше, если собираюсь помочь Афине и Мэгс.

Мне нужно всё. Моя сила и ее.

Впиваясь пальцами в нежную плоть, веду губами вниз по ключице. Афина тянется ко мне, закидывая обнаженную ногу на бедро, прижимаясь открытой сердцевиной к паху и удерживая себя там.

Святые угодники. Жар проникает сквозь ткань, и я почти теряю контроль. Сжав челюсть, отстраняюсь и глубоко вдыхаю.

Она держит глаза закрытыми, доверяя мне сделать то, что я обещал. Эта мысль успокаивает, возвращает в реальность. Прижимаюсь губами к ее ключице. Мне хочется сорвать это платье с ее тела, но это совершенно точно не входит в план.

Сжав ее бедро, наслаждаюсь тем, как пальцы прижимаются к плоти. Черт, мне нравится ощущение голой кожи под пальцами. И, судя по всему, ей тоже, потому что импульс ее магии пронзает меня, заставляя мою силу отпрянуть.

— Еще, — выдыхает она. Боже мой. — Еще, Синнер.

— Откройся мне. Впусти. Я чувствую тебя, — опускаю руку к ее обнаженной киске, едва касаясь кожи.

Ее глаза распахиваются, она судорожно вдыхает и обхватывает руками мою шею.

Прижимаюсь лбом к ее лбу и провожу пальцами по складочкам. Она уже такая чертовски мокрая. Ее тело хочет этого так же сильно, как и я.

Но как бы сильно мы ни желали друг друга, это неправильно. Афина обязательно пожалеет. Я, вероятно, тоже, хотя начинаю подозревать, что жалеть о чем-то, связанном с ней, будет почти невозможно.

Проталкиваю палец внутрь и глотаю стон, сорвавшийся с ее губ. Мой член такой твердый, что причиняет боль, но это не ради меня. Не ради того, чего хочу я.

Всё ради нее.

Еще больше ее магии наполняет грудь. Она согревает меня, но в ней есть и что-то зловещее. Грань, напоминающая мою собственную магию.

Тьма.

Подавляю потрясение, сгибая палец внутри нее, отслеживая признаки того, что ей нравится, реагируя на каждый всхлип и движение.

Моя сила наслаждается каждой секундой.

— О боже, Синнер.

— Работает, — шепчу, уткнувшись лицом в ее шею. — Работает, Афина. Продолжай открываться для меня.

Она снова всхлипывает, раздвигая ноги еще шире и стискивая пальцы в моих волосах.

— Забирай, — говорит она. — Забирай всё. Оно твое.

Хотя она говорит о магии, глубокая, первобытная часть меня отзывается, когда она выгибает спину и прижимается ко мне грудью. Она моя. Полностью, блядь, моя.

— Вот так, Афина, вот так, — не замедляя движений, я провожу большим пальцем по ее клитору. Хочу, чтобы она утонула в удовольствии. Чтобы ее захлестнуло им.

— Я держу тебя, — говорю, пока еще больше ее магии проникает в меня, будто находя свой дом. Моя сила ворочается и смещается, тени заполняют комнату.

Афине, кажется, всё равно. Я так долго подавлял свою силу, что это наконец похоже на свободу. И в ней я чувствую ту же свободу. А сила, которую она отдает мне… господи боже.

Ничего подобного раньше не чувствовал. Мои фантомы кричат, и я осознаю, что сам издал рев, когда тепло ее магии заструилось по моим гребаным венам.