С ней я разберусь позже.

— Мы не можем продолжать идти, не так, — говорю я. — Бенедикт, можешь перебросить нас на остаток пути?

Он вздыхает.

— К сожалению, потратил все силы до последней капли, чтобы вытащить нас из особняка. Никогда раньше не прыгал с пятью людьми. Пройдут часы, прежде чем восстановлю хоть немного.

Желудок болезненно скручивает. Черт.

— Ладно, нужен новый план. Ты не можешь идти дальше, когда твои ноги практически отваливаются.

— Я же сказала, всё в порядке, — возражает Афина, глядя на меня с тем же упрямым огнем, что и в день нашей встречи.

— Я могу исцелить ее, — Кэтрин шагает вперед.

Афина уже выставила руку.

— Ни за что.

— Не будь такой упрямой. — Кэтрин делает еще шаг к сестре. — Тебе явно это нужно…

— Я сказала нет!

Группа затихает, — слова Афины эхом разносятся среди деревьев. Кэтрин могла бы ее исцелить. Я сам наблюдал, как она делала это множество раз в темнице, и мы видели ее дар в действии за ужином у Директора.

Но Афина не желает иметь ничего общего с сестрой-предательницей. И уж точно не хочет ее доброты. Это чувство мне очень хорошо знакомо.

— Ладно, — выхожу вперед и мягко отстраняю Мэгс. — Тогда я понесу тебя. Мы всё равно не можем быть так уж далеко.

— Ты серьезно… — слова Афины обрываются, когда подхватываю девушку на руки, — она обвивает мою шею и держится крепко. — Это нелепо! Я могу идти!

— Нет, не можешь. И чем сильнее поранишь ноги сегодня, тем труднее будет идти завтра. Не упрямься.

С хихиканьем Мэгс снова выходит на тропу. Кэтрин закатывает глаза и следует за моей сестрой, Бенедикт шагает с ними в ногу.

— Ты невероятен, — шепчет Афина, прижимаясь ко мне.

Упиваюсь ощущением маленького тела, прижатого к моей груди.

— Ты не можешь нести меня всю дорогу. Ты тоже без обуви, знаешь ли.

— Мои ноги покрепче твоих, — напоминаю. — И ты еще не видела, что значит «невероятен».

 

Синнер и Бенедикт поражены тем, насколько крохотным оказался городок, на который мы наткнулись. Но Кэтрин и я выросли в маленьком доме в глуши. Это место показалось нам огромным. Да, пару раз ездила с братьями и сестрами на ближайший рынок, но это не было городом. Просто несколько окрестных ферм собирались вместе для торговли.

А сейчас? Здесь… невероятно. Десятки — нет, сотни людей заполняют улицы даже сейчас, далеко за полночь. Они смеются. Болтают. Пьют. Лавки освещены, торговцы продают фрукты и мясо. Гирлянды огней перекрещиваются над булыжными мостовыми, окутывая всё волшебным сиянием. Всё, кроме меня. Свет лишь подчеркивает, насколько легко я одета, пока полуголый мужчина несет меня через город.

Так что, да, очень здорово.

— Сюда, — говорит Бенедикт. — Тут сразу за углом есть гостиница.

Цепляюсь за шею Синнера, пытаясь быть как можно неприметнее. Он несет меня уже больше часа без единой жалобы. Да, мужчина огромный и мускулистый, но он не сверхчеловек, черт возьми.

— Ты прекратишь это делать? — шипит он мне на ухо.

— Что делать?

— Перестань пытаться держаться сама. Ты оскорбляешь меня, полагая, что не смогу удержать твой вес.

— Я просто пытаюсь помочь!

— Ну, не надо, — он прижимает меня крепче. — Мне не нужна твоя помощь, я и сам прекрасно справлюсь.

Ладно. Расслабляюсь в его руках, пока мы подходим к гостинице. Бенедикт придерживает дверь, Синнер, пригнувшись, входит в уютное здание. Маргарет и Кэтрин уже внутри, разговаривают с молодой женщиной за деревянной стойкой.

— Нам нужны комнаты на ночь, пожалуйста. Как минимум три.

Женщина оглядывает нас. Сказать, что мы не в порядке, — ничего не сказать. Синнер и я босые, практически голые и в крови. На Кэтрин и Маргарет белая одежда, испачканная кровью. Единственный, кто выглядит хоть отдаленно цивилизованно, — Бенедикт, чей белый костюм покрыт грязью, но без кровавых пятен, которые остальные не могут скрыть.

Он шагает вперед и вытаскивает деньги из кармана.

Хоть кто-то здесь может заплатить. Может, он пригодится не только для телепортации.

— У нас только две комнаты, — фыркает она. — Ночь оживленная. Хотите берите, хотите нет.

Бенедикт закатывает глаза.

— Ладно. Берем.

Взяв плату, она протягивает два ключа.

— Кухня открыта всю ночь, если проголодались, — она глядит на меня и Синнера. — И постарайтесь не запачкать всё кровью, пожалуйста.

Синнер выхватывает ключ из рук Бенедикта, перехватывает меня поудобнее и направляется к коридору с закрытыми дверьми.

— Мэгс, идем!

— Куда вы? — кричит Кэтрин нам вслед. — Я хочу быть с сестрой!

— Нет! — хором отвечаем мы — Мэгс, я и даже Синнер. И от этого в груди разливается тепло — там, где ему совершенно не место. Мои новые друзья защищают меня. Назовите это силой кровавой луны или как угодно, но это даже приятно.