Но тут я напоминаю себе о нашей договоренности — он заботится обо мне вовсе не из-за каких-то там искренних чувств. Я ценна для него, но исключительно как ресурс. Подобно тому, как драконы сгребают в кучу блестящие вещи, короли поступают точно так же.

И все же лекарства от боли, судя по всему, здорово затуманивают мне мозги, потому что меня перестает устраивать это объяснение.

— Почему ты принес меня именно в свою комнату?

— Потому что ты была ранена, и я запаниковал.

— Подлый, кровожадный король Мурена паникует?

— Только там, где этого никто не видит. — Он направляется к шкафу в дальнем концу комнаты, достает стакан, бутылку и наливает себе какой-то янтарный напиток. — Именно поэтому мы прячемся в моей спальне — здесь меня никто не побеспокоит.

— И он еще и прячется? Хм.

— Только тогда, когда ему нужно уединение, чтобы сосредоточиться на планировании своего очередного подлого и кровожадного хода. — Он поднимает бокал в знак приветствия, делает глоток и неспешно возвращается ко мне.

Шевелить головой больно, но я все равно поворачиваю ее, следя за каждым его движением.

— Это ведь не хитроумный план затащить меня в свою постель?

Он приподнимает бровь.

— Твоя репутация в этих вопросах тоже опережает тебя, знаешь ли.

— Правда?

— Я слышала слухи о том, что творится в этой комнате.

— А я-то так старался держать те грандиозные оргии в секрете.

Мое лицо пылает.

— Ты ведь шутишь.

— Может, да, а может, и нет. — Он делает глоток. — У меня действительно ненасытный аппетит до многих вещей.

— Охотно верю. — Я прокашливаюсь. — И всё же. Сколько именно куртизанок побывало в этой постели?

Он возводит глаза к кессонному потолку, словно пытаясь вспомнить точное число.

— В этой? Ни одной.

Я смотрю на него скептически.

— Она новая; у меня эта кровать всего неделю или около того.

— Должно быть, именно поэтому на ней так неудобно, — ворчу я, хотя это ложь. На самом деле кажется, будто я утопаю в облаках.

— Мы могли бы как следует ее испытать, если хочешь. Но сомневаюсь, что это поможет твоему выздоровлению. — В его глазах мелькает озорной огонек. — Я не славлюсь нежностью в постели — как, уверен, тебе уже успели рассказать все эти слухи.

— Воздержусь, спасибо.

Он пожимает плечами.

— Предложение в силе.

— Всегда «воздержусь».

— Как разочаровывающе.

Я перевожу взгляд на дверь.

— Я могу идти?

— Боюсь, что нет.

Совершенно иной жар разливается по телу.

— Я в полном порядке, правда…

— Это не так. И помимо рекомендаций лекаря — пока ты спала, у ворот дворца произошла еще одна атака повсеместно. Сегодня ночью оставаться одной небезопасно. Ты останешься рядом со мной.

— То есть…

Его взгляд скользит по огромной кровати, останавливаясь на пустой половине.

Я сжимаю зубы.

— Я не буду спать с тобой в одной постели.

— Тогда можешь смело устроиться на полу. Но из моей комнаты ты не уйдешь. И из-под моей защиты тоже.

Внутри меня все переворачивается от слов «моя защита», но я игнорирую это ощущение и вместо этого одариваю его свирепым взглядом.

— Мог бы и на полу поспать, — предлагаю я, — как истинный джентльмен.

— Я не джентльмен. — Он покачивает бокал, взбалтывая напиток. — Я подлый, кровожадный король.

— Я ненавижу тебя.

— Что ж, пока ты делаешь это из соображений безопасности в моей спальне, я не против.

С этими словами он исчезает в смежной ванной комнате и закрывает дверь.

Мгновение спустя я слышу журчание воды, затем звуки переодевания… он просто занимается своими обычными вечерними делами, словно для него все это абсолютно нормально — держать раненую женщину в заложниках в собственной постели.

Я забираюсь глубже под одеяло, морщась от боли, которую вызывает даже такое легкое движение. Я стону — отчасти от боли, отчасти от досады. Я не в порядке. В этом он был прав. И когда мне больше не с кем говорить, я чувствую, как снова ускользаю, поддаваясь головокружению и истощению.

Однако уснуть не получается, как я ни стараюсь.

Неважно, насколько эта кровать удобна; мне здесь не место.

Рив возвращается некоторое время спустя, его волнистые волосы слегка влажны. На нем нет рубашки, и кожа тоже блестит от капель воды, привлекая мой взгляд к его груди. Когда он направляется к одному из трех платяных шкафов в комнате, мой взгляд следует за ним, замечая россыпь шрамов, спускающихся по его левому боку и исчезающих под поясом свободных брюк.

И это всё, на что я смотрю, клянусь.

Надев рубашку, он подходит проверить меня, трогает мой лоб и проверяет пульс. Без лишних слов он берет несколько баночек с прикроватного столика и идет к буфету, где наливал себе выпивку. Он смешивает что-то новое в маленькой металлической чашечке, затем возвращается и протягивает ее мне.

— Выпей, — говорит он. — Это поможет уснуть.