— Я тоже, — говорит она, и ее взгляд затуманивается от глубоких раздумий.

— У меня появился некоторый доступ к здешней библиотеке, — говорю я, допив вино. — Но большая часть истории, имеющей ключевое значение для Мурена, включая записи о королевской семье, находится в секции, куда мне запрещено заходить.

Она моргает, и ее губы трогает легкая улыбка.

— Что ж, может, мне удастся проникнуть в эти закрытые архивы, сверкнув грудью перед библиотекарем?

— Она милая, древняя старушка, — с каменным лицом парирую я. — Почему-то сомневаюсь, что этот фокус на нее подействует.

— Почему нет? Старики тоже умеют ценить прекрасное. — Она бережно приподнимает грудь руками, слегка покачивая для пущей убедительности. — Мы обе знаем, что я завоевала немало сердец с их помощью.

Я швыряю в нее декоративную подушку.

Она ловит ее и смеется.

Я вздыхаю.

— Я скучала по тебе, идиотка.

— Еще бы, — подмигивает она.

Некоторое время беседа течет в ключе подколок, шуток и горьковатых воспоминаний, но затем лицо Брайар снова становится серьезным.

— Но как ты держишься на самом деле? Синяки — это полбеды, а что насчет остального? Того факта, что ты, судя по всему… ну ты понимаешь, избрана богами и все такое.

Я напрягаюсь от этого вопроса, отчетливо осознавая, как мое относительное спокойствие должно выглядеть со стороны. Для того, кто не знает, что я всегда подозревала и боялась своей связи с драконами.

Я выдавливаю из себя пожатие плечами и слабую улыбку. — Полагаю, весь этот маразм просто еще не до конца уложился в голове.

Брайар смотрит на меня с понимающим и сочувственным выражением, но это не останавливает волну самобичевания, которую вызвали мои собственные слова.

Я ненавижу каждого в этом дворце за то, что они скрывают от меня столько секретов.

Хотя сама я ничем не лучше.

Но если бы я рассказала ей всё, осталась бы Брайар здесь со мной? Позволил ли мне кто-нибудь в Ожоге остаться среди них, узнай они правду?

Маленькая, охваченная страхом часть меня задается вопросом: не сбежала бы Брайар даже сейчас, предоставься ей такая возможность? Если бы она узнала всю правду о том, кто я есть, кем могу стать, о моих ошибках и о том, что я утаивала даже от нее…

Вернулась бы она к нашей прежней жизни без меня?

Наверное, так было бы даже лучше.

В конце концов, это ведь не та работа, на которую она подписывалась.

— Прекрати, — внезапно бросает она.

— Что?

— У тебя на лице снова это выражение — то самое, когда ты начинаешь слишком много думать. — Она делает глоток из своего стакана, изучая меня поверх ободка проницательным взглядом. — Прекрати.

Я пытаюсь выдавить еще одну улыбку. Не уверена, что у меня это получается.

— Мы справимся, — настаивает она. — Мы всегда справляемся.

— Ты права, — соглашаюсь я. И пусть это звучит как ложь, я улыбаюсь шире, тянусь за очередной слойкой и перевожу разговор на более простые и безопасные темы, пока не приходит время снова идти к моему дракону.

 

Когда я прихожу на арену, Гарета на месте нет.

Несколько слуг как раз заканчивают ухаживать за Блайт. Они наспех кланяются мне перед тем, как удалиться, оставляя меня стоять перед драконом в полном одиночестве. Я все еще раздумываю над тем, что ей сказать, как вдруг слышу шаги, а следом — знакомый, но неожиданный голос.

— Добрый день, Пепельный Странник.

Я оборачиваюсь и вижу идущего к нам короля. Он одет проще, чем когда-либо: на нем лишь темные брюки и облегающая рубашка, которая подчеркивает его мускулистую фигуру гораздо сильнее, чем привычные многослойные королевские наряды.

Но он по-прежнему выглядит как король, и, пожалуй, выглядел бы так даже в лохмотьях; дело в манере его движений, в том, как он держится — так, будто сам воздух обязан расступаться перед ним.

Эмоции Блайт накатывают на меня волной, как только Рив приближается: ее привычная настороженная защита, намек на страх… но под ними скрывается любопытство, которого я никогда раньше от нее не чувствовала.

Или это мое собственное любопытство?

Не знаю, но в любом случае мне не хочется, чтобы это опасное чувство пульсировало во мне.

— Ваше величество, — произношу я, сохраняя голос нейтральным. — Я ждала командира Гарета.

— У Гарета сегодня утром другие дела. — Он останавливается в нескольких шагах, изучая меня своими странными светлыми глазами. — Сегодня вашу тренировку проведу я.

Я заставляю себя не поморщиться.

— Какая радость для меня.

Улыбка скользит по его губам.

— Думал, ты будешь довольна.

Я бросаю взгляд на Блайт. Теперь она наблюдает за разворачивающейся сценой без каких-либо эмоций или доступного для чтения языка тела — вылитая копия каменных драконов, возлежащих на защитной стене Люсиндриса.