Я ожидаю, что она предупредит меня быть начеку, как делала это вчера. Но она молчит, даже когда Рив проходит мимо меня и принимается оценивающе разглядывать ее саму.

— Я слышал, вы пытались колдовать, — говорит он, оглядываясь через плечо. — Так что я подумал, что мог бы предложить кое-какое… понимание вопроса.

Я щетинюсь, смущенная мыслями о том, что еще он мог услышать — какой именно отчет предоставили ему советники. Но стараюсь сохранять хладнокровие.

— Понимание мне бы не помешало, полагаю, — ровно отзываюсь я.

На его лице снова появляется та самая улыбка.

— Тебе трудно принимать помощь, не так ли?

— Я привыкла помогать сама. А не быть той, кому помогают.

— Понимаю. — Он поднимает руку и позволяет Блайт потереться о нее носом, глубоко вдохнуть его запах. Пока она это делает, его глаза шарят по арене, задерживаясь на мишенях, оставшихся еще со вчерашнего дня. Повернувшись ко мне лицом, он произносит: — Ты же понимаешь, что в одиночку с этой задачей не справиться?

— Разумеется, понимаю.

Он кивает в сторону одной из мишеней. — Покажи мне тогда, на что ты способна.

Приказ, источающий высокомерный авторитет — точь-в-точь как вчера.

Покажи мне самое худшее.

Сжав зубы и сбрасывая напряжение с плеч, я отгоняю все воспоминания о нашей последней встрече. Я делаю шаг ближе к одной из мишеней, протягивая к ней руку и мысленно пытаясь дотянуться до Блайт и ее магии.

В отличие от нашей вчерашней сессии, я чувствую ее отклик немедленно. Наверное, красуется перед королем. Тепло разливается по моему телу, такое сильное, что у меня перехватывает дыхание и на мгновение начинает кружиться голова.

Но как только я пытаюсь сформировать из этого тепла пламя, вытолкнуть его наружу…

Ничего.

Волна разочарования поднимается внутри, и все внутри меня холодеет.

— Интересно, — бормочет Рив, не сводя глаз с моей протянутой и слегка дрожащей руки. — Ты сдерживаешься.

Я прижимаю эту руку к груди, чтобы унять дрожь. — Вовсе нет.

— Нет, сдерживаешься. Ты тянешься за магией, но отказываешься по-настоящему принять ее, когда она предлагается. Тебе нужна сила без связи. — Он поднимает на меня взгляд. — Это так не работает.

Мое разочарование продолжает бурлить, делая слова резкими:

— Ты что, эксперт по божественным связям?

— Нет. Но кое-что смыслю в власти. — Его выражение лица невыносимо самоуверенно, когда он протягивает вперед руку и манит пальцами.

Его глаза темнеют, и внезапно поднимается ледяной ветер, взметнувший песок и закручивающий его вокруг его фигуры.

Хотя я не думаю, что он направляет стихию на меня, я чувствую, как часть его силы ползет по моей коже, замедляя дыхание и делая тело тяжелым и неповоротливым.

Мгновение спустя над ареной вырастает тень — что-то огромное проносится над открытым проемом в крыше. Дракон. Точно такой же, как те, что возвестили о его прибытии в ночь нашей встречи.

Блайт поднимается на ноги, ее воротник прижат к шее, пока она смотрит на кружащего вверху зверя. Я по-прежнему не могу до конца считать ее эмоции, но любопытство остается одним из самых ясных. А теперь к нему примешивается что-то вроде тоски.

Словно она тоже мечтает взмыть ввысь.

Я медленно опускаю взгляд обратно на короля. Сердце колотится, и я ненавижу то, как сбито и впечатленно звучит мой собственный голос, когда я спрашиваю:

— Как тебе удается так легко призывать их и их магию?

— Это непросто. Впрочем, ничего стоящего легко и не дается, верно? — Он моргает, его поза слегка расслабляется, но глаза все еще темнее обычного. — Любая магия требует жертвы.

— Жертвы…

— Да. — Он сжимает ладонь, изучая ее мгновение, прежде чем крепко сжать кулак. — Гораздо большей, чем ты себе представляешь.

— Мне не привыкать к жертвам.

— Возможно. Но это совсем другая игра, нежели те, к которым ты привыкла.

Дракон над головой издает рев. Я сжимаю зубы, сопротивляясь порыву коснуться глаза, показать хоть какую-то слабость или сожаление перед этим человеком.

— Быть может, ты просто не способна отпустить прошлое, пожертвовать тем, что имеешь, ради того, чего жаждешь?

Мой взгляд мгновенно встречается с его взглядом. — Я более чем способна.

— И тем не менее ничего не загорается, — произносит он, лениво взмахнув рукой в сторону нетронутых мишеней.

— Может, мне попытаться поджечь тебя?

— Я бы испугался этой угрозы, если бы думал, что тебе это действительно по силам.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох. Часть меня понимает, что он просто провоцирует меня. Что поддаваться нельзя, потому что это приведет лишь к одному — к насилию, после которого между нами вырастет еще более высокая стена.

Но в моем сердце снова разгорается тепло, и слова короля ложатся на него, как сухой хворост, потрескивая и угрожая вспыхнуть пламенем.

Совсем другая игра, говорил он.