— Ототри и продезинфицируй ее как следует, прежде чем позволить ей хотя бы прикоснуться к наволочкам, — говорит она служанке. — Потому что, когда эта маленькая игра моего братца закончится и мы пнем ее под зад к виселице или еще куда, я бы предпочла, чтобы наши гостевые покои не пропахли навсегда грязью и отчаянием.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Я чувствую, как обе они поворачиваются ко мне в ожидании, но я не двигаюсь. Я слишком занята изучением короля, пожилого члена совета и множества интересных вещей позади них: книжных полок от пола до потолка, висящих карт и схем, стопки запечатанных писем и документов, аккуратно сложенных на столе в углу. Все это почему-то делает происходящее еще более реальным — доказательством того, что я шагнула в гораздо более сложное королевство, где выживание внезапно оказывается не единственной вещью, о которой мне стоит беспокоиться.

Король Рив, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что склоняет голову в мою сторону.

— В чем дело? — спрашивает он. — Я полагал, к этому моменту ты будешь рада убраться от меня подальше.

— Так и есть, — уверяю я его. — Но нам все еще нужно обсудить детали. Кое-какие вещи не могут ждать до потом.

Он изучает меня долгим взглядом, прежде чем кивнуть своему советнику — безмолвный знак отпущения, который тот не смеет оспаривать.

Его сестра и старшая служанка тоже уходят, но останавливаются в коридоре неподалеку. Они задерживаются у двери, и принцесса быстро о чем-то говорит вполголоса. Наверное, раздает новые указания о том, как сделать мое пребывание здесь как можно более невыносимым.

Король подходит к столу в углу комнаты и опускается в кресло за ним. Он достает из ящика очки и надевает их. Еще один символ его богатства; никто на Пепелище не мог позволить себе такую роскошь — особенно столь искусно изготовленную. К тому же они невероятно ему идут: круглые оправы лишь подчеркивают резкие черты его лица и притягательный цвет глаз, добавляя лоска его в остальном суровому, лишенному сна виду.

Теперь я со страшной силой ощущаю собственную неухоженность. Впрочем, с этим ничего не поделаешь. Глубоко вздохнув, я делаю несколько шагов ближе к столу.

Он роется в содержимом другого ящика, не глядя на меня особо, и говорит:

— Детали, которые ты хочешь обсудить, касаются твоей подруги, я полагаю. Ее прибытие и условия содержания.

— Да.

— И подробности насчет дракона тоже?

Мне плевать на дракона, хочется закричать мне.

Но это не тот ответ, которого он ждет; все это похоже на проверку, на попытку узнать, действительно ли я готова проявить заботу, установить хоть какую-то связь с этим существом.

— Я просто хочу знать, как все будет развиваться дальше, — осторожно произношу я.

— Это зависит от обстоятельств.

— От чего?

— От того, как пройдет эта первая неделя тренировок.

Я сжимаю челюсти, стараясь не думать о том, что Брайар будет заперта где-то в этом богом забытом дворце целую неделю. Если не брать в расчет мою очевидную тревогу за нее, она мне этого никогда не простит.

— А пока давай просто посмотрим, сможешь ли ты не влипать в неприятности и подавить желание попытаться зарезать меня или кого-нибудь еще.

Я не могу удержаться и снова бросаю взгляд на принцессу, когда он произносит «кого-нибудь еще».

— Тебе стоит игнорировать ее оскорбления, — говорит король Рив, доставая перо и чернильницу, а также несколько листов пергамента. — Она просто не любит чужаков.

— А я не люблю пустых, заносчивых, вредных принцесс. Так что мы квиты.

— Ты вообще думаешь, прежде чем говорить?

— Редко.

— Записано.

— Предпочитаю думать, что говорю исключительно от чистого сердца.

Он слегка улыбается. На этот раз я не вижу клыков, но улыбка все равно кажется чудовищной.

— Знаешь ли ты, что человеческие сердца — это, по слухам, любимое лакомство драконов? — Он макает перо в чернила, несколько раз постукивая им о край чернильницы, и его лицо темнеет. — Когда я был маленьким, отец рассказывал мне истории о великих правителях, которые заручались благосклонностью этих существ, предлагая им часть этого жизненно важного органа.

Я с трудом сглатываю.

— И драконы в вашем небе часто рыщут в поисках сердец для дворцовых гостей?

— Только если мы забываем их покормить.

Я думаю, он шутит, но замечаю, что разгадать истинные намерения этого человека — задача до раздражающего сложная.

— Береги свое сердце — и свои слова — немного надежнее, Пепельный Странник. Это мой единственный совет. — Эти бледные глаза в последний раз пронзают меня насквозь, прежде чем он полностью переключает внимание на перо и пергамент. — Твои тренировки начинаются завтра утром.

Глава десятая

Когда я просыпаюсь на следующее утро, первый час я застываю на удобной кровати, все еще пытаясь смириться с событиями последних двух дней.