Если мы действительно доберемся до дворца и я при этом не врежу ему по лицу, это будет чертово чудо.

Улицы становятся еще шире, по мере того как мы углубляемся в город. Дома делаются все грандиознее и больше, их фасады украшают широкие веранды и декоративная каменная кладка. Мы проезжаем мимо парка, полного цветущих деревьев — не иссохших и борющихся за жизнь, как те редкие единицы, что цепляются за существование возле моего дома, а высоких, с пышной листвой, дающих настоящую тенистую прохладу. Между ними расставлены скамейки. Дорожки для приятных неспешных прогулок.

Мое сердце ноет, ноет и ноет по этому несправедливому миру, по всей этой вопиющей несправедливости.

Затем перед нами наконец вырастает дворец, и даже сквозь усталость и отвращение я не могу оторвать от него глаз.

Он построен из бледного, едва мерцающего камня. При других обстоятельствах он мог бы показаться прекрасным — яркой драгоценностью, сияющей на склоне холма. Но пока я смотрю, как рассвет разливается по его белым стенам, окрашивая их в багровые и кровавые тона, все, о чем я могу думать, — это кровь.

Башни спирально устремляются вверх по каждому углу, увенчанные крышами из темного шифера. Главное здание простирается на многие акры земли, его окна бесчисленны, а двери массивны и внушительны. Территорию окружает высокая стена, но ворота распахнуты, и мы проезжаем сквозь них, не сбавляя ходу.

Сады тянутся по обе стороны частной дороги, ведущей к дворцу. Это не практичные сады для выращивания еды, а декоративные, полные роз, лилий и других, более экзотических цветов, названий которых я не знаю. Живые изгороди подстрижены в неестественные, замысловатые формы. Здесь больше фонтанов и статуй, чем я могу сосчитать. Кажется, все здесь создано ради излишеств.

Наконец мы останавливаемся у подножия широкой каменной лестницы, ведущей к главным дверям — глубоко красным, покрытым узорчатой золотой филигранью. Стражники тут же выступают вперед, забирая поводья нашего коня. Король Рив спешивается первым, а затем протягивает руку, чтобы помочь мне сойти.

Я игнорирую его предложенную руку и соскальзываю с коня самостоятельно, мои ноги чуть не подкашиваются, когда ступни касаются земли. Я ловлю себя о бок жеребца, тяжело дыша и заставляя травмированное колено слушаться. Король никак не реагирует на мое упрямство; он просто поворачивается ко мне спиной и идет дальше.

Другой дворцовый стражник выступает вперед и шепчет что-то слишком тихо, чтобы я мог расслышать. Король Рив кивает один раз, а затем делает жест своим всадникам. Они остаются в седлах, скрестив одну руку на груди и склонив головы.

Он поднимается по ступеням, по-прежнему игнорируя меня. Не остается выбора, кроме как следовать за ним: всадники в масках образуют сплошную стену у меня за спиной, а дворцовая стража следит за каждым моим движением, с невысказанным ожиданием, читающимся в их холодных глазах и подкрепленным крепкой хваткой на копьях.

Я делаю глубокий вдох. Снимаю капюшон. Стягиваю шарф с лица.

Затем я марширую вверх по ступеням с гордо поднятой головой, игнорируя взгляды, неизбежно устремляющиеся к моему шрамированному глазу, и изо всех сил стараясь не хромать, несмотря на ушибленное колено и ныряющее бедро.

Еще больше каменных драконов охраняют узорчатые двери. Как и те, что у городских ворот, их глаза золотые. Эти глаза выглядят пугающе реальными, кажется, они следят за мной, когда я вхожу во дворец, и мне приходится останавливать себя, чтобы не оглянуться назад и убедиться, что меня действительно не преследуют.

Входной зал огромен и холоден. Потолок устремляется высоко вверх, поддерживаемый витыми колоннами, которые заставляют меня вспомнить переплетенные ветви деревьев. Пол выложен полированным мрамором, темно-серым, с прожилками все того же золота. Стены завешены гобеленами, но они ничуть не согревают охвативший меня холод. Все отзывается эхом. Наши шаги. Шелест плащей. Далекий звук голосов откуда-то из глубины дворца.

Король Рив продолжает игнорировать меня, целеустремленно шагая вперед. Я все еще следую за ним, но мои шаги становятся все медленнее и медленнее по мере того, как я впитываю взглядом окружающую обстановку.

Между нами остается по меньшей мере футов двадцать, когда в зал врывается молодая женщина, а каблуки ее блестящих сапог агрессивно стучат по мрамору, привлекая мое внимание.

Она одета в относительно простые леггинсы и струящуюся рубашку, но материал явно роскошный, судя по тому, как он движется и драпируется вокруг нее — очевидно, достойный королевских особ. На ней нет маски, но украшения, змеящиеся по ее плечу, сбоку шеи и вверх по левой руке, выполнены точно так же, как у короля: в виде сияющих чешуек дракона, подогнанных по форме ее тела. На большинстве ее пальцев сверкают кольца. Драгоценный венец, покоящийся на ее длинных светлых волосах, вероятно, стоит больше, чем я зарабатывал за весь месяц.